Действительно, остальные девочки оказались не из Мистерии. Более того, среди них и людей-то было только две. Вероника с минуту выбирала между пятой, шестой и седьмой спальнями… и выбрала пятую. Потому что через стену – четвертая, так что можно перестукиваться или провертеть дырочку.
Хотя… а зачем? Она их даже не знает. Только потому, что они тоже из Мистерии? Ну это не значит ничего. Может, ее новые соседки окажутся даже лучше.
С этими мыслями Вероника и переступила порог, волоча тяжелые чемоданы. До площади их нес папа, а в общежитие перенесли немтыри, но последние несколько шагов пришлось справляться самой.
В спальне оказалось красиво. Почти как у Астрид, только в других тонах. Четыре кровати с балдахинами, четыре стола, четыре тумбочки, четыре чулана. На стенах картины, за окном дремучий лес, которого в Клеверном Ансамбле нет, так что это волшебное окно.
У окна разбирала вещи девочка из ямстоков. С эбеновой кожей и заплетенными в косы лентами. Но она только махнула Веронике рукой, роясь в плетеной корзине.
Зато новой соседке обрадовалась другая девочка. Она сразу вскочила с кровати, и Вероника вздрогнула, потому что это оказалась огриха. На голову выше папы, шире дяди Жробиса, она нависла над Вероникой и пробасила:
– Приятного аппетита!
Вероника ничего не ела, но ей все равно стало приятно. И девочка-огр была симпатичной, хотя и большой. Светлокожей, широконосой, с тугим пучком волос и сильно накрашенной… нет, даже раскрашенной. Вокруг глаз было столько теней, что девочка казалась пандой.
– Приятного аппетита! – повторила она. – Я Бумбида!
– А я…
– На огрском это значит «Лепесток акации на ветру»! – не дала вставить слово Бумбида.
– Красиво…
– Тебе нравится? Мне тоже нравится! Я сама это придумала! Я не знаю огрского, он такой древний, что его никто не знает, даже прадедушка, а ему пятьсот лет! Но я тоже думаю, что это красиво!
Вероника попыталась ответить, но Бумбиде не требовался ответ. Она молола языком, как помелом, и всего за пару минут рассказала, что если тебе говорят «приятного аппетита», то надо ответить «приятного переваривания», потому что это угодно Люгербецу, а еще она обычно не так сильно красится, но сегодня особый день, и мама хотела, чтобы она была самой красивой на линейке, а чем больше косметики – тем красивее, это все знают, и раз все остальные вообще не накрашены, а Бумбида – вот настолько сильно, то она и правда самая красивая, и ей это мама сказала перед уходом, а мама была накрашена еще сильнее, потому что огры вообще очень любят косметику.
– Очень-очень! – подчеркнула Бумбида.
Вероника почувствовала себя уставшей. Она узнала слишком много нового за слишком короткий срок. К тому же Бумбида слишком уж нависала и подавляла.
– Дай ей хотя бы вещи разложить, – раздался скрипучий голос. – Иди сюда. Ты Вероника, да?
Вероника повернулась к четвертой соседке, которую до этого не замечала. Неожиданно ей пришлось опустить взгляд – четвертая девочка оказалась даже ниже ее… и намного. Она была ниже даже коробки, в которой привезла свои вещи… о Кто-То-Там, какая огромная коробка и какая маленькая у нее девочка.
Гномка. Вероника очень обрадовалась такой соседке, особенно после громадной Бумбиды.
– Привет, – сказала она. – А тебя как зовут?
– Свертхи, – коротко ответила гномка.
– А что это значит?
– Ничего не значит, это просто имя. Твое имя что значит?
– Не знаю, но точно что-то кудесное, – предположила Вероника.
Гномка была в синеньком платьице, красном колпачке и огромных черных ботиночках. А лицом – не как девочка, а скорее уж как тетенька. Как будто ей на самом деле лет двадцать пять, но она усохла до размеров ребенка… очень-очень маленького ребенка. Чуть побольше Лурии.
И у нее не было бороды. Вероника раньше думала, что гномы прямо рождаются с бородами – и мальчики, и девочки. Когда она писала вступительные экзамены, то сидела рядом с гноменком – и у него борода была, хотя и коротенькая.
– Я думала, у девочек-гномов тоже бороды, – простодушно сказала Вероника.
– Это ты с цвергами путаешь, – ответила Свертхи. – Не надо путать нас с цвергами. Почему все путают?
Вероника смутилась, растерялась и попыталась объяснить, что просто гномы и цверги низенькие и стремные, так что многие путают. Но, кажется, таким объяснением сделала только хуже, потому что Свертхи кинула в нее тапком.
– Глупый маленький ребенок, – подала голос девочка-ямсток. – Это же так просто запомнить. Цверги – низенькие, в доспехах и с бородищами. В одной руке у цверга топор, а в другой кружка пива. А гномы – крохотные и в колпачках. В одной руке у гнома кошель с золотом, а в другой волшебный гриб, от которого его колдобит.
Свертхи медленно стянула свой колпачок, и по плечам рассыпались золотые волосы. Она подумала-подумала – и кинула в ямсточку второй тапок.
– Да ладно, не сердись, – сказала та. – Вероника просто радуется, что попала в приличную компанию. И что она в ней не самая мелкая. И все – благодаря тебе. Только благодаря тебе.
– На твоем месте я бы теперь спокойно не спала, – расплылась в улыбке Бумбида.
