Астрид посмотрела вниз. Там торчал фиолетовый гриб… то есть Вероника в огромной папиной шляпе. Продираясь через малинник, она оставила ее на траве, но добравшись до изгороди – снова оказалась в шляпе.
– Сами спаслись, – повторил Логомаз, пристально глядя на новую девочку. – А как, если не секрет?
– Да просто у нас самая кудесная мама, – ответила Астрид, недовольная, что мелкая подрывает ее авторитет в глазах незнакомцев. – Вероника, сбегай за ней, тут какой-то мутный дядька.
– Чего я-то? – засопела Вероника, плетясь обратно к дому.
Сходила по малину, называется. Гоблинные демоны почти все слопали, еще и командуют, как будто это не она уже почти учится на демонолога. А ведь маму можно и просто призвать, но она же рассердится, если ее прямо из кровати призвать в малинник.
Правда, она говорила, что если это что-то срочное, то можно. Но Вероника не была уверена, что это что-то срочное.
Она решила спросить и вернулась.
– Астрид, а это что-то срочное? – спросила она, дергая сестру за подол.
– Нет, – отмахнулась та.
И Вероника недовольно поплелась обратно.
Но она не успела уйти далеко. Мимо пролетел Матти – ярко-красный попугай ара. Он описал круг в воздухе, увидел Астрид, болтающую через забор с мутным дядькой… и спикировал вниз! Он уселся Астрид на плечо, что-то торопливо сказал ей на ухо… и Вероника аж вздрогнула, так страшно заорала сестра!
Над изгородью словно взошло второе солнце! Астрид выпалила Лучом Солары, и Эммертрарок позади нее заверещал, вжимаясь в землю, а мутный дядька взвыл от боли…
– Вероника, неси кабачок!!! – донесся бешеный крик.
Вероника, уже ничего не понимая, побежала назад, по пути как раз очень удачно найдя кабачок… но когда она домчалась, за изгородью уже не было никого и ничего, и только Астрид зло шипела, тряся дымящейся рукой.
Вероника еще ни разу не видела, чтоб она жахала так мощно.
– Сбежал, глиномес! – обиженно сказала сестра. – Ты чо так долго?!
– Кр-ра-а!.. – укоризненно воскликнул Матти. – Я же сказал, чтобы подождала р-родителей!
– Астрид Решающая сама бы со всем разобралась, – фыркнула Астрид. – Видела, как он задымился?! Я не виновата, что он такой трус, а Вероника такая копуша!
– А кто это был-то? – робко спросила Вероника.
– Неважно, – ответила Астрид, спрыгивая с забора. – Рано тебе еще. Ничо, мы его еще выследим.
– А давай я его призову, – предложила Вероника. – Кто это?
– Ежевичина, это мой подвиг! – упрекнула ее Астрид.
– Нет, не твой, – сказал Матти папиным голосом. – Девочки, немедленно домой.
Сорокопут тем временем уходил все глубже в теневые измерения. Он выяснил не все, что хотел, но вполне достаточно. Он не ожидал подобного Ме у маленькой девочки, да еще и демоненка. Готовя ловушку на супругов Дегатти, он узнал очень много о них самих и их фамиллиарах, но не счел нужным собирать информацию о детях… а стоило, судя по всему.
Прелестный ребенок эта Астрид. Ах, если бы у Сорокопута было прежнее могущество! Эта семья стала бы прекрасной частью инсталляции! Вся, включая детей и животных! Какой вышел бы красивый узор! Им можно было бы посвятить отдельный зал!
Но пока что лучше держаться от них подальше. Соорудить новое логово на новом месте, перетянуть туда остатки коллекции, самозапечататься, чтобы не могли ни обнаружить, ни призвать… и снова копить силы. Это займет время, много времени, придется вырастить много сильных цветов… но это самое надежное.
А когда он снова будет готов… что ж, он знает, кто займет место рядом с Ауроном.
Лахджа играла с Такилом в «Темный Капитал». Паргоронская настольная игра – с доской, фишками и кубиками. Лахджа с ней прежде не сталкивалась, а правила толком не поняла, поэтому просто кидала кости и ходила как попало, но ей, кажется, везло, потому что рыжий фархеррим все сильнее хмурился.
– Ты попала в Дом Логики, теперь решай задачку, – сказал он, протягивая карточку.
– Не-е-ет, опять задача… – вздохнула Лахджа, глядя на переливающийся квадратик.
– Ты сама туда пошла.
К счастью, школьного курса математики вполне хватило, так что Лахджа без труда задачку расщелкала, получила две крионны (она не знала, что это и зачем) и смогла свернуть налево, в Лабиринт Прибыльных Сделок.
Очень странная игра. Какая-то смесь «Монополии», «Змей и лестниц» и «Быков и коров». Но Лахджа как будто выигрывает, так что продолжаем делать вид, что у нее есть какая-то стратегия и она ее придерживается. У Такила, вон, извилина скрипит о извилину.
Пока они играли, Сомнамбула рассказывал свою историю, и Лахджа ему поддакивала. Ей давно хотелось побольше узнать о чудаке, что повадился ходить в ее сны, и вот сегодня его прямо прорвало.
– Мы рано осиротели, – задумчиво говорил Такил. – Я, мой брат-близнец, наша младшая сестра… мама умерла, когда мы были совсем детьми. Отец после этого крепко запил, все глубже погружался на дно и со временем стал срываться на нас. Он не заботился, есть ли у нас еда, не волновался насчет одежды и крыши над головой. Пока в его жбане плескалась водка, он вообще ни о чем не думал.
Такил взял фишку, похожую на маленькую бутылочку, и повертел ее перед глазами.
