– А если в его жбане не было водки? – тихо спросила Лахджа.
– Да, иногда она заканчивалась… – посмотрел ей прямо в глаза Такил.
Но больше ничего не добавил.
– Когда мы немного подросли, отец стал сдавать нас в батраки, – продолжил он спустя минуту. – Мы пасли коз, носили воду, помогали соседям по хозяйству. Платили гроши, да и те в основном исчезали на дне отцовского жбана. Жили впроголодь.
– Как же вы выживали?
Такил задумался. Он долго смотрел, как Лахджа раскладывает карточки, попав на Изумрудную Биржу. Как хмурится, пытаясь понять, что на этих карточках вообще изображено. Как накручивает на палец локон, оттягивая решение…
– Я уже тогда начал ходить во сне, – произнес демон, дождавшись ее хода. – Я вообще старался спать подольше, потому что когда спишь – меньше хочется есть. И плохие мысли отступают, потому что ты… уходишь. Туда, где… лучше. С отцом я не ругался и вообще никогда ему не отвечал. Это было опасно – он мог прицепиться к любому слову, даже совсем безобидному. Когда я не спал, то работал где-нибудь, а если не работал, то уходил куда-нибудь в горы. Обычно брал с собой сестренку. Мы рыбачили на горной речке, расставляли силки на куропаток, иногда воровали с чужих огородов. Нам с Лахтун было весело…
– Э?.. – прервала его в этом месте Лахджа.
– Что? Нам нельзя было оставаться там. Отец все чаще распускал руки и грозился, что просто продаст нас культистам.
– Да я не про это… ее звали Лахтун?..
– Ну да. А что?
– Ничего. Совершенно ничего…
– Да?.. ну ладно. Мой брат… да, мы дошли до моего брата. Его зовут Рокил. Мы с ним близнецы, но он похож на меня только внешне. Никогда ни о чем не мечтал, предпочитал решать все кулаками, а не словами. Его страшно злило, что отец спускает на выпивку все, что он зарабатывает. Рокил редко проводил время со мной и Лахтун, зато трудился не покладая рук, мечтал наладить хозяйство, починить нашу хибару, скотину какую-то завести… но с таким отцом ничего не выходило. И однажды… однажды Рокил все ему высказал.
– И что было дальше? – спросила Лахджа, потому что Такил явно ждал вопроса.
– Дальше начался кошмар. Отец избил Рокила так, что проломил голову. Он долго лежал в беспамятстве, но все-таки выжил. Как только он начал ходить, мы тайком собрались, взяли Лахтун и сбежали, пока отец валялся после очередной попойки.
– Ты прежде не упоминал Лахтун, – сказала Лахджа, когда Такил снова замолчал.
– Она умерла. Мы очень долго бродяжничали. Стало даже тяжелее, чем с отцом – там у нас хотя бы было где жить и… защита. Отцу было плевать на нас, но в округе его побаивались, так что нас не обижали.
– От чего умерла Лахтун?
– Я… я не знаю точно. Просто заболела и зачахла. Мы голодали, ей становилось все хуже… Выдалась суровая зима…
– В Легационите тепло, – заметила Лахджа, вспомнив, как ездила туда на пляж.
– Но не в горах. А ей все-таки было только восемь. Не стоило брать ее с собой.
– Ты не виноват.
– Не виноват, – согласился Такил. – И Рокил не виноват. И даже отец не виноват, что не справился. Он был хорошим человеком… когда-то.
– А что твой брат? – вместо ответа спросила Лахджа. – Он стал болеть после травмы головы?
– Да. Ты считаешь меня странным? Ты не знаешь моего брата. Мы оба родились… в маму. Она была доброй, но со странностями. Отец ее очень любил. Но брат тверже стоял на ногах, я-то был лунатиком, ходил во сне, медленно соображал… но в нем тоже это было, и после того случая он стал страдать падучей. В любой момент мог забиться в корчах. Из-за этого его и не взяли…
– Куда не взяли?.. а, поняла. Почему вы вообще решили туда идти? Или вас заставили?
– Нет, мы сами. Брат был уверен, что Матерь Демонов исцелит его. Утверждал, что предчувствует это. Он, знаешь, со временем сильно ударился в религию. Я ему не мешал, это позволяло обуздать его гнев.
– Гнев?..
– В нем было больше от отца, чем во мне. Он не пил, но… страдал падучей.
Такил замолчал. Он сцепил руки в замок, положил на него подбородок и уставился на доску. Его фишка попала в Дом Часовщика, большой участок откинулся в сторону и оказалось, что эта игра еще и продолжается в глубину. Такил долго крутил какую-то рукоятку, отщелкивая и прищелкивая рычажки, и наконец раздался переливчатый трезвон. Демон улыбнулся и сказал, что верно собрал механизм, так что Лахдже теперь угадывать мелодию.
– Интересно, каким фархерримом он станет… – вздохнул Такил, пока Лахджа выбирала из списка совершенно незнакомых песен.
– Что?.. – не поняла Лахджа. – Ты все-таки решил его…
– Решил… и похитил… да… Уговорил Матерь его переродить. Не спрашивай, чего мне это стоило.
– Если он был таким рьяным демонитом, зачем его понадобилось похищать?.. Или он был против?
– Не знаю, не спрашивал, – пожал плечами Такил. – Я… хм… а может, и правда стоило спросить?.. Я как-то не подумал.
Лахджа понимающе кивнула. Ну да, нормальная демоническая логика. Кого волнует мнение смертного? Даже если это твой бывший брат.
– Не знаю… «Любовь к пастушке»? – предположила она, ткнув наконец в одну из песен.
– Нет, – быстро коснулся красного пятна Такил. – Трепанго! Тебе штрафной ход.
