Мой страх исчез. Мучительно-приятноС томящей негой жгучая тоскаВо мне в один оттенок непонятныйСмешалася. Нет в мире языкаТо ощущенье передать; невнятноМне слышался как зов издалека,Мне словно мир провиделся надзвездный —И чуялась как будто близость бездны.66И думал я: «Нет, то была не ложь,Когда любить меня ты обещала!Ты для меня сегодня оживешь —Я здесь, я жду, за чем же дело стало?»Я взор ее ловил — и снова дрожь,Но дрожь любви, по жилам пробегала,И ревности огонь, бог весть к кому,Понятен стал безумью моему.67Возможно ль? Как? Недвижна ты доселе?Иль взоров я твоих не понимал?Иль, чтобы мне довериться на деле,Тебе кажусь ничтожен я и мал?Иль я ребенок? Боже! Иль ужелиТвою любовь другой себе стяжал?Кто он? Когда? И по какому праву?Пускай придет со мною на расправу!68Так проходил, средь явственного сна,Все муки я сердечного пожара…О бог любви! Ты молод, как весна,Твои ж пути как мирозданье стары!Но вот как будто дрогнула стена,Раздался шип — и мерных три удара,В ночной тиши отчетисто звеня,Взглянуть назад заставили меня.69И их еще не замерло дрожанье,Как изменился вдруг покоя вид:Исчезли ночь и лунное сиянье,Зажглися люстры; блеском весь облит,Казалось, вновь, для бала иль собранья,Старинный зал сверкает и горит,И было в нем — я видеть мог свободно —Все так свежо и вместе старомодно.70Воскресшие убранство и красуМинувших дней узнал я пред собою;Мой пульс стучал, как будто бы несуЯ кузницу в груди; в ушах с прибоюШумела кровь. Так в молодом лесуПернатых гам нам слышится весною;Так пчел рои, шмелям гудящим в лад,В июльский зной над гречкою жужжат.71Что ж это: сон, и я лежу в постеле?Но нет: вот раму щупает рука —Я точно здесь, вот ясно проскрипелиНа улице полозья… С потолкаПосыпалася известь; вот в панелиКак будто что-то треснуло слегка…Вот словно шелком вдруг зашелестило…Я поднял взор — и дух мне захватило.72Все в том же положении, онаТеперь почти от грунта отделялась;Уж грудь ее, свечьми озарена,По временам заметно подымалась;Но отрешить себя от полотнаОна вотще как будто бы старалась,И ясно мне все говорило в ней:«О, захоти, о, захоти сильней!»73Все, что я мог сосредоточить воли,Все на нее теперь я устремил —Мой страстный взор живил ее все боле,И видимо ей прибавлялось сил;Уже одежда зыблилась, как в полеПод легким ветром зыблется ковыль,И все слышней ее шуршали волны,И вздрагивал цветов передник полный.74
