Большой запуск продолжался почти час. Под конец они израсходовали столько топлива и «Эндьюранс» стал таким легким, что из-за ускорения кровь отлила у них от головы и прилила к ногам. Айви пилотировала корабль, лежа на спине, чтобы не потерять сознание. Несколько раз они слышали жуткие удары, и те, кто оставался на ногах и мог видеть экраны, отражающие статус помещений «Эндьюранса», наблюдали, как различные модули меняют цвет на желтый, красный и затем черный по мере того, как отключаются поврежденные системы. Дина видела сразу с нескольких камер, как всего в трех сотнях метров по правому борту мимо них прошел кувыркающийся обломок Луны миль в десять длиной, обогнал и унесся прочь. Это был не последний такой случай, однако с помощью Дюба, который взял на себя роль второго пилота и объявлял о самых серьезных угрозах, и Дины, выжимавшей все что можно из «Параматрицы», Айви удавалось уклоняться от крупных объектов.
Они не знали, как идет бой у них за спиной. Зик оценил их перспективы оптимистично, однако повреждения от болидов могли непредсказуемо качнуть весы в ту или иную сторону. Поврежденные части корабля изолировались автоматически, и «Эндьюранс» превратился в мешанину наглухо перекрытых зон.
Вернулась невесомость, это означало, что двигатели выключены. Скорость в среднем сейчас равнялась скорости тучи обломков. Дина, только-только привыкшая к постоянному ускорению, почувствовала, как накатывает головокружение – внутреннее ухо снова настраивалось на невесомость. Она закрыла глаза и провалилась в некое подобие дремы, плавая по всему Набалдашнику и несильно стукаясь о стены, когда Айви отрабатывала двигателями, чтобы уклониться от камня.
Потом вдруг поняла, что уже какое-то время крепко спит.
Какая-то часть сознания настаивала, что так и надо. Однако она помнила, что происходят очень важные события, и заставила себя открыть глаза, почти ожидая, что не увидит никого живого.
Не спала только Айви, ее лицо подсвечивал экран. И впервые за долгое время выглядело оно так, как в прежние времена, когда Айви успешно продвигалась к решению увлекательной научной задачи: живым, внимательным, откровенно радостным.
– Почему так тихо? – спросила Дина. Она вроде бы давно не слышала метеоритных ударов и не чувствовала, как включаются двигатели «Эндьюранса».
– Мы вошли в тень, – пояснила Айви. – Новый защитный конус. Давай сюда.
Она приглашающе мотнула головой.
Дина подобралась к ней сзади и положила подбородок подруге на плечо. На дисплее было открыто несколько окон. Айви увеличила одно почти на весь экран. Согласно надписи, наложенной снизу на картинку, это была КОРМОВАЯ КАМЕРА.
Поле зрения было целиком занято изображением крупного астероида вплотную.
Дина профессионально занималась разработкой астероидов. Ей доводилось постоянно смотреть их изображения, одно за другим. Она научилась распознавать их по форме и по текстуре. Этот Дина узнала безо всякого труда.
– Расщелина.
Айви коснулась экрана. Под кончиком пальца возник красный крестик, Айви двинула его по поверхности гигантского камня, пока не навела прицел на огромное черное ущелье, которое будто делило астероид надвое: этот каньон и дал ему название. Она убрала палец, крестик остался посередине расщелины.
– Думаю, здесь.
– Может, чуть вниз – там пошире будет?
– Не думаю, что нам нужно широкое место. Там мы будем слишком открыты космосу.
– Тогда попробуй вот сюда. – Дина чуть-чуть переместила крестик. – Когда окажемся внутри, можно будет забиться туда, где поуже.
– Развлекаетесь, девушки? – прохрипел сзади Дюб.
– Подожди часок, тогда и для тебя будет настоящее развлечение, – ответила Айви.
– Часок я постараюсь протянуть.
Спуститься оказалось совсем несложно. Айви ввела «Эндьюранс» в ущелье, словно легкомоторный самолет в Большой каньон. Уже через несколько минут стены поднялись и почти закрыли небо. Дно ущелья по-прежнему скрывала тень.
Следуя совету Дины, Айви затем не спеша продвинула корабль в ту часть каньона, где стены почти сходились, а от радиоактивных небес осталась лишь узкая звездная полоска. Она продолжала двигаться, иногда задевая о стены выступающими модулями корабля, пока ущелье не сузилось настолько, что пришлось остановиться.
В обе стороны вдоль ущелья можно было заметить участки, куда попадал солнечный свет. Однако прямо здесь они были укрыты и от камней, и от радиации. Айви посадила «Эндьюранс» на дно каньона. Сила тяжести Расщелины была очень и очень слабой, но все же достаточной, чтобы удержать корабль до того времени, когда они решат его передвинуть.
То есть навсегда.
На поверхности Расщелины человек весит примерно как литровая кружка пива. А «Эндьюранс» – как два тяжелых грузовика.
Айви в последний раз запустила маневровые двигатели, слегка повернув хвост корабля, чтобы сориентировать его вертикально. «Эндьюранс» стоял сейчас вверх тормашками, тор смотрел в небо, железный Набалдашник упирался в железное дно ущелья. Дина отправила «хватов» приварить корабль к астероиду. Айви окончательно заглушила двигатели.
Из корабля «Эндьюранс» стал зданием.
