Итак, подарка матери, засранка, не приготовила. И даже не повинилась… Ну что ж, значит, поднимаем собственную значимость в глазах ребенка и с первого января и с холодным носом вводим раздельное питание. Забавно, что до сих пор не поздравили ни Караванов, ни Никита… А уже почти восемь…
Зато звонили все подряд. Кто-то, чувствуя ритм дня, поздравлял коротко и ясно, кто-то вис… кого-то она вообще не могла вспомнить… кому-то спешила рассказать о переменах в семейном положении, с кем-то это мягко обходила…
Мать позвонила еще раз пять. На последний звонок трудно было отвечать нормативно, но Елена сдержалась…
К десяти вернулись Лида с Вадиком, отправились к родителям. Мальчик не был готов предстать перед разглядыванием и ограничился подвозом.
Сиял накрытый стол и принаряженные родители. У них не было другого праздника, кроме того, чтоб посмотреть на дочку, внучку и телевизор; но они сами так устроили. Как всякие совершенно советские люди, не могли организоваться даже со своими приятелями, не желали даже поехать к родственникам. С одной стороны, это называлось – «вот, буду я еще…»; с другой – «мы никому не нужны, всем только нужно что-то от нас…» При том, что давным-давно никому пользы не приносили и не силились; и даже на советы подобрать бездомную кошку или собаку отвечали брезгливыми глаголами: пахнет, линяет, чешется, всюду лезет, портит мягкую мебель…
Елена выгрузила все закупленные деликатесы, все приготовленное для Лиды с Вадиком. Даже солянку в банке с крышкой; вручила подарки, перемыла рюмки со стола и села с покорным видом.
– Я специально потушила баклажаны, – как обычно, сказала мать. – Попробуй, это по новому рецепту.
– Ты же знаешь, что я ненавижу баклажаны… – вяло напомнила Елена.
Собственно, она любила баклажаны, но там, где в нее их не запихивали.
– Напрасно, – поджала губы мать. – Они очень полезны для сердца…
– Дедуль, открывай шампанское! – скомандовала Лида.
– У тебя неплохой цвет лица, но вот это платье надеть ты погорячилась… – заметила мать. – Все-таки не девочка.
– Бабуль, не наезжай, – встряла Лида.
– А ты вообще помалкивай, из-за тебя весь вечер испорчен! К каким часам мы вас ждали, и к каким вы приехали?! – обернулась мать.
– Я ща ваще уйду, – угрожающе сверкнула глазищами Лида.
– Ну, я разлил, – сказал отец. – Пить будем или собачиться?
– За Новый год и надежду на то, что в нашей семье люди научатся общаться друг с другом бережней! – подняла бокал Елена.
– И где ж вы будете праздновать? – поинтересовалась мать, пропустив тост мимо ушей.
– В компаниях. Разных, как ты понимаешь… – Елена подмигнула Лиде.
– Вообще-то Новый год – это семейный праздник… – обиженно сказал отец.
– У кого как! – Лида чмокнула его в щеку.
– А мы с матерью будем слушать обращение этого вашего Путина! – с полемическим задором начал отец, но Елена не подсела на тему.
– Умного человека не грех в праздник послушать! – заметила Лида.
– Ты когда замуж-то выйдешь? – осадил ее отец, чтоб не зарывалась.
– А как нагуляюсь, так и выйду…
– Я засолила капусты. А ты солишь капусту? – вдруг строго спросила мать.
– Капусту? – удивилась Елена. – Для кого? Вот, видишь, обед приготовила, все вам привезла… Никто не ест.
– А ты что, больше не замужем? – поддевая, спросила мать.
– Нет, – вдруг выдохнула Елена, и ей сразу стало легко.
– Как? – вытянулись в струну родители, а Лида застыла, восхищенно глядя на мать.
– Первый раз, что ли? – усмехнулась Елена.
Мать встала, пошла на кухню, принесла таблетки и начала их демонстративно запивать соком. Потом принесла шарф и обвязала им голову. Это означало, что у нее поднялось давление. Отец, напротив, как только она вышла, достал из серванта бутылку водки и хлопнул полстакана.
– Я не поняла, что за демонстрация? – Елена нарочито спокойно ела. – У нас Новый год или моральный обыск?
– По-твоему, ничего не произошло? – всплеснула руками мать.
– У кого? – мрачно уточнила Елена. – У меня произошел развод, но не настолько болезненный, чтобы он отвлек меня от праздника…
– А ты о нас подумала? – саркастически спросил отец, видимо, подразумевая, что теперь ему не с кем будет спорить о Путине и Зюганове.
– А как вас касается моя половая жизнь? Вы, когда женились, тоже со мной не советовались… – зевнула Елена. – Если обсуждение пойдет в таком тоне, то мне пора…
– И вообще, дамы и господа, мы с мамочкой уже глубоко совершеннолетние! – подключилась Лида. – В конце концов, хватит нас чеморить! По моему разводу в кованых сапогах ходили! Теперь за мать взялись…
– Ты просто не понимаешь, что значит быть одной… – немного сбавила тон мать.
И вот тут Елену почему-то прорвало:
– А ты в этом что понимаешь? Что ты вообще знаешь о жизни? Одной быть – классно! Можно ни от кого не зависеть! Можно спать со всеми, с кем хочется! Можно уважать себя, ни на кого не оглядываясь!
– Лена, не хами матери! – дежурным голосом оборвал отец.
– Нет, ну скажи, чем тебя не устроил Караванов? – после паузы снова затянула мать.
