– Не очень убедительно, что про меня. Но, когда Толик отказался давать деньги на Лиду, я тоже была похожа на мегеру. И когда вляпалась в квартирный вопрос – особенно.
– Хочу напомнить, что я в этом вопросе в данный момент тоже сижу.
– Надо искать даму с хатой.
– Модель «дама с хатой» к моему возрасту меня сильно утомила. Хочется иных решений…
– Поменяй ориентацию – свежее решение. Пусть будет господин с хатой.
– Для этого я уже стар. Да и для всего остального – тоже стар.
– Ты – мужчина в расцвете сил.
– Страшно менять жизнь в мои годы, но и продолжать старую невозможно.
– Так ты и не продолжаешь. И вроде все не так плохо.
– Все так плохо никогда и не бывает: всегда не совсем все и не совсем так…
– Я сегодня поняла, что моя основная психологическая проблема – обида. На всех. За все. Я им – все, а они мне – фиг…
– Не без того. А как твоя личная жизнь?
– Бурно. В том числе и с Никитой.
– Появился кто-то еще?
– Ты будешь смеяться, но это Муркин.
– Первый раз слышу.
– Ну, который приезжал родителям спины лечить. Хирург.
– Ясно. Я никогда не знал его фамилии. И не предполагал, что ты можешь заниматься любимым делом с человеком, у которого такая фамилия.
– Мамы всякие нужны…
– Ну, и как?
– Как всякий врач, знает толк в человеческом теле. Правда, после этого все долго болит. Включая душу…
– Вот что значит почти не изменять в браке. Утеряны навыки. Душа после этого должна радоваться, а не болеть.
– Она по очереди. И ваще, такое ощущение, что мне стало лет 30. Ты только подумай, как я себя весь наш брак в руках держала! Штирлиц практически…
– Именно! И дело не в малости измен, а в том, что «держала». И зачем, спрашивается? Ведь знала же, что от меня «спасибо» не дождешься, – как-то очень весело заметил Караванов.
– Зачем-зачем? Кролик всегда боится самого удава больше, чем факта быть съеденным. И без всякого спасибо, – пояснила Елена. – Кстати, ты ничего не имеешь против российского телевизора, в смысле, совместного?
– Если хорошо работает, то нет. И вааще – дареному коню в зубы не смотрят. Но если финансовые проблемы, то не надо. Чего надрываться?
– Я нашла в Интернете совместный телик, производимый в городе Александрове. Лида с молодым человеком обещала поехать за ним в выходные.
– Может, не надо?
– Ты хочешь, чтоб я сама построила нужную интонацию: нет, миленький, тебе очень нужен телевизор от меня! Не буду! Мне надоело всех интонационно обслуживать.
– Если надоело, так прекрати. А то у некоторых тупых может возникнуть подозрение, что ты хочешь сохранить состояние «надоело всех обслуживать» навсегда…
– Хочется, чтоб навсегда. Работаю с этим. По мелочи получается, а по большому счету редко…
– Лиха беда начало! Ладно, мне пора немного поработать.
– Мне тоже. Пока.
– Пока.
Елена положила трубку. После разговора с Каравановым ей всегда становилось спокойней. Несмотря на огромную внутреннюю тревожность и неуверенность в себе, интонационно он всегда транслировал: ничего страшного, жизнь продолжается, все проблемы решаемы, ты очень хорошая, я всегда у твоих ног. Это ее расслабляло и баюкало.
Она собрала мозги в кучку и поехала делать интервью с молодым металлургическим королем. Тот был в своей московской резиденции, выстроенной как отдельно взятая страна, с бесшумными эскалаторами, фонтанами и зимним садом.
Металлургический король сидел в кабинете со стеклянными стенами, кучей телефонов и безвкусной живописью. Из серии: его счет в банке рос, невероятно опережая рост его вкуса. В глазах читались загородные дома, яхты и продажные красотки, ради наличия которых он много лет рисковал жизнью, так и не став счастливым. Глаза были умно-делово-грустные, как у всех представителей его слоя.
Елене хотелось сказать:
– Парень, посмотри на себя в зеркало! Ты неправильно живешь… Остановись, еще успеешь. У тебя тоже кризис идентичности, но ты совсем не там ищешь…
…Возвратилась домой после интервью совершенно опустошенной. Разулась, сунула в рот шоколадную конфету, нажала на мигающий автоответчик.
Звонок от мамы:
– Ты совсем нас забыла, конечно, старые люди никому не интересны, но все-таки надо иметь совесть…
Звонок от Лиды:
– Мать, мне не перезванивай, я напилась в сиську и потому решила тебе все сказать. Ты все прикидываешься обиженной Дюймовочкой, а ведь это ты затрахала нас с Каравановым! Это ты контролировала каждый наш шаг и кормила нас немым укором… И вот тебе последствия: мы оба стали проблемными детьми возле тебя. И оба от тебя свалили куда глаза глядят. Я тоже больше не желаю быть маленькой девочкой при тебе… такой умной и такой сильной. Я буду жить так, как хочу. Знаю, что тебе сейчас тяжело остаться совсем одной. Но у меня нет сил оставаться пушечным мясом твоей потребности опекать. Это, конечно, очень жестко, но ты сама всегда говорила: выход правды наружу – это уже шаг…
Елена просто окаменела. Тут раздался третий мессидж. И незнакомый мужской голос торопливо сказал:
– Это Гера. Мы виделись вчера в ресторане «Рис и рыба». Мой телефон… Жду звонка.
