Возможно, из-за дождя в парке было безлюдно. Хёнсу открыл багажник и достал рабочую форму. Наконец-то он начал мыслить здраво. Логика подсказывала ему, что лучше подумать о случившемся позже, а сейчас надо пойти в туалет, находившийся за деревьями гинкго, и решить все первостепенные вопросы.
Он зашёл в туалет и переоделся. Окровавленную рубашку засунул глубоко в мусорную корзину и смыл следы крови над раковиной. Приведя себя в порядок, он направился к магазинам при жилом комплексе и купил сигареты. Затем вернулся в парк и под деревом закурил. Уже полгода, как он бросил курить из-за Ынчжу, но сейчас остро нуждался в сигарете. Он опустил голову и глубоко затянулся. Взгляд его помутнел, земля уходила из-под ног. Казалось, что тело его тоже качается. Как только он прислонился к дереву, в голове появились вопросы со словом «если».
Если бы он не поехал к озеру Серёнхо, если бы он не пил, если бы у него были права… Может быть, я бы тогда не бросил мёртвую девочку в озеро и не убежал? Не убил бы ребёнка и не выбросил его в озеро? Авария. Озеро… От этих мыслей его бросало то в жар, то в холод. Сигарета выпала из руки. Он уже пришёл в полное сознание. Что-то ещё произошло между «аварией» и «озером». Страшное воспоминание, от которого невозможно дышать, и правда, которую он не может принять. Что-то, о чём он намеренно забыл. Когда «это что-то» подошло почти к краю сознания, он был потрясён ещё больше.
Хёнсу, словно убегая от кого-то, поспешно сел в машину. Поднял телефон с сиденья и проверил пропущенные звонки. Прошлой ночью Ынчжу звонила двенадцать раз. Из них седьмой звонок поступил в 22:48. Следующий в 22:50.
Теперь он яснее вспомнил всё, что произошло. Беспрерывно звонил телефон, а девочка всё это время лежала у него на руке. Почему он так поступил? Если он боялся того, что кто-то может прибежать на шум, он должен был выключить телефон. А вместо этого он зажал рот ребёнку. Может, потому что выкрик «папа» был громче, чем телефонный звонок?
Он закрыл телефон. Ничего уже не исправить. Даже если всё вспомнить, ничего не изменится. Надо найти выход. Надо вычеркнуть прошлую ночь из жизни. Надо держаться, чтобы не потерять того, что имеешь. Забыть о переезде к озеру Серёнхо, а остаться жить на прежнем месте. Жить, как и до этого, как будто ничего не случилось.
Но выхода не было.
Всё уже было давно решено. Завтра они должны съехать со съёмной квартиры, и сегодня же утром новый жилец переедет в «их квартиру». Вчера уже оформлен его перевод из компании в Сеуле. Теперь, если он хочет сохранить мир в семейной жизни, ему нельзя отказываться от работы на озере Серёнхо.
Он подумал об Ынчжу, потому что, прежде чем предпринимать что-либо, надо было сначала убедить её. А для этого он должен рассказать ей правду.
В этот момент внутренний голос окликнул его: «Эй, эй! Что ты ей скажешь? Поехал посмотреть казённое жильё и случайно сбил девочку, а потом заткнул ей рот, так как она звала отца. Убил ребёнка и сбросил труп в озеро. Поэтому ехать туда нельзя. Ты это ей скажешь? Думаешь, она поймёт тебя?»
Хёнсу покачал головой. Нет, не поймёт. Зато, возможно, она найдёт какой-нибудь выход. Ведь у неё втайне от него было пять сберкнижек. Возможно, она найдёт и пять выходов и предложит их на выбор. Или будет переживать вместе со мной. Даже, может быть, чуть-чуть пожалеет меня. Да, она точно так и поступит. Они, конечно, не были очень любящими супругами, но родили ребёнка и прожили вместе двенадцать лет.
В девять утра он оставил машину у автомастерской недалеко от парка. Там сказали, что после обеда, около трёх, он сможет её забрать. Чтобы убить время, он пошёл в близлежащую сауну. На пустой желудок выпил там четыре бутылки сочжу и сразу уснул. Когда проснулся, было уже пять часов вечера. Спереди машина стала как новенькая. На фаре, лобовом стекле и бампере нигде не было следов аварии. Увидев отремонтированную машину, он почувствовал, что охватившее его отчаяние стало потихоньку проходить. Он даже подумал, что и сама авария скоро тоже забудется. Тем более что никаких доказательств его вины не было. Счёт был огромным, но он без лишних слов достал свою тайную карточку.
В его фирме выплачивали деньги за внеурочные и годовую премию, их не перечисляли на зарплатную карточку. Для тех, у кого финансовые дела вели жёны, фирма перечисляла деньги на другой счёт, предоставляемый сотрудником. У Хёнсу, который каждый день получал от жены по десять тысяч вон на карманные расходы, тоже был такой счёт, своего рода заначка. А сегодня эта карточка даже стала для него спасением. Ему казалось чудом, что он смог что-то решить сам. Когда он вернулся домой, у него появилась ни на чём не основанная уверенность, что жена сможет отыскать какой-либо выход. Что бы там ни было, Ынчжу будет на его стороне.
«Ещё жив? Я думала, что ты уже умер».
Это были первые слова, которые он услышал, когда Ынчжу открыла ему дверь. Хёнсу посмотрел на сложенные в гостиной вещи.
«Не отвечаешь на звонки и на сообщения. Домой не возвращаешься».
Ынчжу, скрестив руки на груди, встала перед ним.
