Кабинет Дениса располагался на теневой стороне улицы. Сюда проникали только самые ранние лучи солнца. Аскетическая обстановка была продолжением традиций известного невропатолога Авербуха Э. М., который считал, что содержание тела, организма и ума в целом зависит от наполнения. В его кабинете в углу, за шторой, располагалась шведская стенка с турником. Более того, она использовалась по назначению не просто время от времени, а в некотором роде даже с завидной регулярностью для его возраста. Денис не чурался хороших подражаний.
В кабинете вместе с Денисом собрались его собственная жена Ирина и жена Семёна Светлова Маша.
Возмущённая Ирина, не стесняясь в выражениях, говорила так, как думала. От волнения, выражалась, преследуя одну цель – пока не поздно, избавиться от неприятностей. Понятие ответственности отошло на задний план. Клятва Гиппократа, данная ею после окончания института, уже преобразовалась в кузницу собственного благополучия. Бывший врач, а ныне хозяйка сети клиник пришла в выводу: спасение утопающих – дело рук самих утопающих.
– Так всегда. Бесплатно две операции. Хотели, как лучше. Сейчас хвостом потянется, и виноват ещё останешься.
Обратившись непосредственно к Денису, она сказала:
– Ты куда смотришь? Говорено сколько раз – со своими не связывайся. Чужих режь, потроши, с ними ничего не станет. Только спасибо скажут. Деньгами отблагодарят при любом раскладе.
Маша старалась оставаться безучастной.
– Ты не о том. Сейчас какие меры принимать? – спросила она. – Что сделано, то сделано. Я вот о чём.
Вмешался Денис:
– Анализы, прямо скажем, никудышные. На кости я видел образование, потыкал, понажимал. Надрезать, конечно, не стал. Аккуратно так.
«Зачем сказал?», – подумал про себя Денис.
Он задумался о том, что было ему известно о чём. Мысль затронула его где-то глубоко.
– Всё, что могу я сказать, – подвёл он итог, – это не моя компетенция! Онкология. Даже не могу как врач продолжать лечить из-за боязни навредить.
Маша помрачнела, но ей отступать было некуда.
– Денис. Семён не будет со мной разговаривать. Сильнее разозлится только. Тебе поверит. Поговори с ним. Так безболезненнее для него.
Ирина поняла в силу своих способностей.
– Лиса ты, Маша.
Маша не возражала:
– Что ж, может, и лиса, – и настаивала: – Пусть лиса, но я своего мужа знаю, как никто другой. Поговори с ним, Денис. Не жалей. Иначе он несерьёзно отнесётся.
Миссия, выпавшая Денису, пришлась ему не по нраву. Но он прислушался к просьбе жены Семёна. «Она лучше знать мужа, да и с моей стороны нравственнее как-то!»
– Куда уж. Ладно. Вот не повезло так не повезло. Послушал Семёна – мениск.
Он обхватил голову руками, как тисками, и мучительно-тяжело, не обращая внимания ни на свою жену, ни на жену старого друга, признавая собственное бессилие, издал грудной звук, лебединую песню:
– М-м-м.
В том же кабинете друг напротив друга сидели врач и пациент. Денис, тысячу раз переводивший пациентам историю болезни на общий человеческий язык, избрал этот самый лёгкий для себя способ. «Не думай о том, что творится в душе человека, который перед тобой. Роль каждого человека в жизни многогранна, многолика и многоязычна. И как талантливо она укладывается в своём единстве. Необъяснимые вещи в самом себе, но вдуматься если, порой личность не имеет возможности распоряжаться своим поведением, хотя сама так не считает».
– У тебя образование на кости. Во время операции видел.
Он смотрел в глаза Семёну. Он дал зарок не отводить взгляд, как бы невыносимо это ни было.
– Анализы подтвердили мои опасения: недоброкачественная опухоль. Что с ней делать – думать тебе. Принимать решение остаётся за тобой. Затягивать нельзя.
– Насколько серьёзно?
– Серьёзней некуда. Мы взрослые люди. Что в моих силах – я сделал. Здесь же советовать не могу. Не моя область. В данном случае могу советом навредить.
Но Семён задавая вопрос, словно кидал спасительную верёвку с предложением: спаси меня.
– Тогда скажи, куда в первую очередь обратиться, чему следовать.
Денис проявлял жёсткость. Немилосердную, как во время войны, когда раненому отказывали в воде, чтобы тот не мог напиться… и умереть.
– Я тебе дам направление. Это всё, что могу сделать. Специалисты посмотрят, взвесят, они каждый день с подобным дело имеют. Их опыт предполагает знания. Они все возможные последствия постараются учесть, – Он подумал немного. – У тебя утончение костной ткани, вероятно. С моей точки зрения, немаловажное обстоятельство.
Семён настороженно спросил:
– У меня не рак ли?
Денис без промедления, не обдумывая, ответил:
– Врачи такого термина избегают. Диагноз придёт позже. Анализы отправили. Дальше тебя обследуют в другой клинике. Главное – не затягивай.
