«Возможно, пир, – предложил Стивленд, – особо питательная трапеза в этот день через год. Сейчас еще многое надо сделать. Мои аванпосты докладывают, что выше по течению уровень воды в реке поднимается. Весенний разлив осложнит наш надзор над сиротами».
– Только этого нам не хватало! – бросила Сосна.
Вот вам и радостное собрание. По дороге домой я зашла в дом к Видишь-Ты. Охранник открыл дверь, и я заглянула внутрь. Царица сидела на матрасе, уложенном на пол около очага, в наброшенной на тело накидке, а ее семья жалась к ней. На столе были остатки обильной, вкусной и полезной трапезы. В комнате пахло странно, не сказать чтобы сладко: как-то незнакомо, но радостно. Счастливый запах. Она повернула голову в мою сторону.
– Чек-ооо! – сказала я. – Извини, что потревожила. Хотела просто пожелать доброй ночи.
Я помахала рукой. Она помахала мне в ответ, и к ней присоединилась вся семья: десять рук энергично махали: согретые, накормленные, сухие, обретшие дом и безопасность и мирно отдыхающие под мягкими накидками, радостные… Я надеялась, что они рады.
Я была рада и повернулась к двери. Охранник закрыл ее за мной, посмотрел на меня с широкой улыбкой – и мы обнимались и смеялись этой холодной дождливой ночью, празднуя.
Вода – это жизнь. По крайней мере, так говорят растения. Я не обсуждал духовные ценности с людьми, но они отмечают равноденствия и солнцестояния и ведут тщательные наблюдения за звездами, а каждая звезда – это солнце. Я подозреваю, что люди испытывают не облеченное словами благоговение к Солнцу. Солнечный свет предсказуем, так что Солнце – подходящий объект поклонения для цикличных существ, подобных животным. Растения почитают воду не из-за ее необходимости, а из-за непредсказуемости: наводнения и засухи. Мы растем и меняемся со временем, и мы чтим воду.
Когда Солнце садится, я готовлюсь к обряду, напоминающему человеческий праздник в честь весеннего равноденствия. Мы, растения, будем праздновать. Пришли весенние дожди, глубоко напитавшие почву: повод для радости, ибо мы направляем воду вверх, к почкам, – и новые листья и побеги расправляются по мере того, как вода наполняет наши клетки. Мы растем. Это ощущение приятно… если точнее, то это – ликование.
Люди овладели ситуацией, и два дня назад стекловары начали общаться с людьми – только некоторые из них, но ограниченное общение приведет к глубокому взаимопониманию. Имел место прогресс, погодные условия стали благоприятными, катастрофа уступила место оптимизму и великолепной весне. Весна – это самое нетерпеливое, волнующее, торжествующее время года. Мы празднуем жизнь.
С наступлением темноты мы, растения, занимаемся катаболизмом и ростом, но имеется и избыток энергии, которую можно потратить на веселье и подарки. Я отправляю моим соседям карбид кальция, а у них в достатке воды, чтобы разложить эти молекулы на ацетилен, который затем окисляется с чудесным выбросом энергии, забавной и питательной. Из-за борьбы со стекловарами я был усталым и подавленным, но сейчас оправляюсь и рад делиться, ибо победа была достигнута с помощью моих соседей. Не могу как следует выразить свою радость и благодарность. У нас есть дождь, у нас есть мир, у нас есть жизнь. Мы растем.
– Меня обрезали! Обрезали! – поют чечевицы.
– Хорошо! – скандируют тюльпаны. – Хорошо. Хорошо. Хорошо. Хорошо.
Ананасы шлют мне изопрены.
– Ты говорил, что людям по душе терпены, – говорят они. – Ну вот. Порадуй их.
Изопрены можно преобразовать в различные полезные терпены – отдушки, витамины, вкусовые вещества. Я уже начал разбираться со значением некоторых запахов стекловаров: эти вещества хорошо знакомы нам, растениям, – например, определенные терпены и спирты. Любое растение способно создать десятки или даже сотни запахов, в зависимости от его разумности и сложности его цветов и других структур – и мы часто общаемся с ящерицами и другими опылителями именно с помощью запахов. Возможно, стекловары будут способны общаться не только со мной, но и с другими растениями. Не знаю, понравится ли мне это.
Полномочный представитель каробов отправляет мне щедрую порцию ионов цинка.
– Неплохо поработал, мошенник. Славные животные, эти твои люди. Не забудь про нашу договоренность.
– Насколько далеко на юг вы желаете отправиться?
Я отправляю столько карбида кальция, что хватило бы взорвать корешок.
– Пересели меня ближе к полезным животным, подальше от тебя.
Оказывается, я не единственное растение с корнем юмора.
– Назови полезное животное.
– Хорек.
– Вымер.
Из-за бамбука.
– Дракон-гекко.
– Медлительный, тупой и ядовитый. Как раз для тебя.
– Люди работают на декоративную, плодоносящую траву-переросток. Что они в тебе нашли?
– Плодоедам нравятся интересные плоды, – говорю я ему. – Я хорошо с ними обращаюсь.
Он отправляет мне немного фруктозы – фруктового сахара. Я отправляю ему ксилозу, древесный сахар. Даже до того, как я отрастил корень юмора, я понимал, что сахар – комичное вещество, потому что его химическая структура ужасно вычурная. Каробы редко бывают так хорошо настроены. Сахар!
