В 1999 году на киноэкраны вышел совместный российско-французский фильм «Восток-Запад» режиссера Режиса Варнье. В этом фильме рассказывалось о судьбе двух вымышленных героев – русского эмигранта Алексея Головина и его жены-француженки Мари, которые репатриировались в СССР в 1946 году, поверив призыву советского правительства к эмиграции «первой волны» вернуться на родину. Судьба таких репатриантов хорошо известна: многие из них были вскоре арестованы НКВД и приговорены к лагерному заключению, а кого-то ждала и более печальная участь – смертная казнь. Те же, кому посчастливилось избежать арестов, в полной мере испытали на себе все «прелести» советской действительности того времени. Фильм был снят по мотивам книги Нины Кривошеиной «Четыре трети нашей жизни»[171], опубликованной на русском языке в Париже в 1984 году, но имеет к ней весьма отдаленное отношение. Если вынести за скобки авантюрные сюжетные повороты и разного рода ляпы и штампы, главным достоинством фильма, в котором играют прекрасные актеры Олег Меньшиков, Сандрин Боннэр и Сергей Бодров-мл., является то, что он очень достоверно передает атмосферу страха и шок героев от соприкосновения с реалиями сталинской России. Фильм «Восток-Запад» имеет значительно больше общего с книгой Андре Сенторенс «Семнадцать лет в советских лагерях»[172], опубликованной за двадцать один год до появления воспоминаний Нины Кривошеиной.
История подготовки русского издания книги Андре Сенторенс, которую читатель держит в руках, удивительна, ее даже можно назвать детективной. Вероятно, в России о существовании книги еще долго бы не узнали, если бы не одно частное исследование, которым мне довелось заниматься.
В 2017 году ко мне обратился Василий Адрианович Рудомино, внук основательницы и первого директора Библиотеки иностранной литературы в Москве Маргариты Ивановны Рудомино, с просьбой помочь ему разыскать в российских и французских архивах следы его родственников Эммы Яковлевны Кестер и ее дочери Ольги Сергеевны Кировой. Я принялся за работу, и вот что удалось о них узнать.
Эмма Екатерина Кестер (урожденная Кноте), родная тетка Маргариты Ивановны Рудомино, родилась в Гродно и еще с юности увлекалась левыми идеями. В 1903 году она вышла замуж за юриста Сергея Аполлоновича Кестера, однако вскоре развелась с ним. Обладая блестящими лингвистическими способностями, она окончила историко-филологический факультет Парижского университета, а потом преподавала в Сорбонне. С началом Первой мировой войны Эмма вернулась в Россию и в 1915 году организовала в Саратове Высшие педагогические курсы новых языков. После большевистского переворота она в 1920 году переехала в Москву, где ее приняли на службу в Наркомпрос. Кестер участвовала в создании Неофилологического института в Москве, библиотека которого в будущем станет знаменитой «Иностранкой».
В 1921 году Эмму Кестер командировали в Германию в составе комиссии по закупке учебной литературы. В 1922 году она переехала в Париж, откуда в СССР уже не вернулась. Ее жизнь во Франции могла быть связана с работой на советскую разведку, так как за ней было установлено наблюдение агентов французской тайной полиции («Сюрте женераль»). Несмотря на регулярные отчеты филеров, которые фиксировали каждый ее шаг, ничего подозрительного в ее поведении обнаружено не было, и уже к 1925 году службы безопасности Франции прекратили слежку[173]. В конце 1930-х годов Эмма Кестер сменила политическую ориентацию и стала проявлять симпатии к гитлеровской Германии, за что в июне 1940 года была приговорена французами к тюремному сроку за «подрывную деятельность», однако уже в августе была освобождена немцами[174].
Ее дочь Ольга Кестер в 1920–1930-е годы была танцовщицей балетной труппы Парижской оперы, выступая под сценическим именем Ольга Кирова. Она много гастролировала за границей, а в середине 1930-х годов организовала в Париже собственную школу классического танца. Любопытно, что Ольга Кирова стала одним из персонажей известного американского фильма «Мост Ватерлоо» (1940) с Вивьен Ли в главной роли – правда, создатели фильма «состарили» ее почти на тридцать лет. В 1939 году она уехала в Аргентину, где также основала школу танцев.
На протяжении всей немецкой оккупации Эмма Кестер неоднократно обращалась к немецким властям за выездной визой для воссоединения с дочерью, живущей в Аргентине, однако регулярно получала отказ. Ее просьбу удовлетворили уже американские оккупационные власти, и в 1946 году она уехала в Аргентину[175]. Эмма Кестер умерла в 1957 году, а ее дочь Ольга – в 1975-м.
