Семнадцать мгновений весны полностью

Сначала Штирлиц не поверил себе: в саду пел соловей. Воздух был студеным, голубоватым, и, хотя тона кругом были весенние, осторожные, похожие на тонкую акварель, снег еще лежал плотный и без той внутренней, робкой синевы, которая всегда предшествует ночному таянию.

Могучие стволы старых деревьев были черные; пахло в парке свежезамороженной рыбой. Того, сопутствующего весне, сильного запаха прошлогодней еловой и осиновой прели еще не было, а соловей заливался вовсю — щелкал, рассыпался трелью — пустой и беззащитной в этом черном, тихом парке.

Штирлиц вспомнил деда. Бородатый, с мохнатыми бровями старик умел разговаривать с птицами. Он подманивал синиц, садился под деревом и подолгу смотрел на пичугу, и глаза у него делались тоже птичьими — быстрыми, и птицы совсем не боялись его.

— Пинь-пинь-тарарах! — высвистывал дед.

Синицы отвечали ему — доверительно и весело.

Солнце ушло, и черные стволы деревьев опрокинулись на белый снег фиолетовыми ровными тенями.

«Замерзнет, бедный, — подумал Штирлиц и, запахнув шинель, вернулся в дом. — И помочь никак нельзя: только одна птица не верит людям — соловей».

Штирлиц посмотрел на часы: было ровно семь.

«Сейчас он придет, — подумал Штирлиц. — Он всегда был точен. Я сам просил его идти от станции через лес, чтобы ни с кем не встречаться. Ничего. Я подожду. Здесь приятно ждать — такая красота...»

Этого агента Штирлиц всегда принимал здесь, в маленьком особнячке на берегу озера. Эта конспиративная квартира была самой удобной: тихая, вдали от людских глаз, в дубовом лесу. Он три месяца уговаривал обергруппенфюрера СС Поля выделить ему деньги на приобретение виллы у детей погибших при бомбежке танцоров «Оперы». Детки просили много, и Поль, отвечавший за хозяйственную политику СС и СД, категорически отказывал Штирлицу. «Вы сошли с ума, — говорил он. — Можете снять что-нибудь поскромнее. Откуда эта тяга к роскоши? Мы не можем швырять деньги направо и налево! Это бесчестно по отношению к нации, несущей бремя войны».

Штирлицу пришлось привезти сюда своего шефа — начальника политической разведки службы безопасности тридцатичетырехлетнего бригадефюрера СС Вальтера Шелленберга. Тонкий ценитель красоты, интеллектуал и умница, Шелленберг прекрасно понимал, что лучшего места для бесед с серьезными агентами, чем здесь, найти невозможно. Через подставных лиц была произведена покупка, и некий Бользен, главный инженер «химического народного предприятия имени Роберта Лея», получил право пользования виллой. Он же нанял сторожа за высокую плату и хороший паек. Бользеном был штандартенфюрер СС фон Штирлиц.

...Кончив сервировать стол, Штирлиц включил приемник. Лондон передавал веселую музыку. Оркестр американца Глэна Миллера играл композицию из «Серенады Солнечной долины». Этот фильм понравился Гиммлеру, и в Швеции была закуплена одна копия. С тех пор ленту довольно часто смотрели в подвале на Принц-Альбрехтштрассе, особенно во время ночных бомбежек, когда нельзя было допрашивать арестованных.

Штирлиц позвонил сторожу и, когда тот пришел, сказал:

— Сегодня можете поехать в город, к детям. Завтра возвращайтесь к шести утра и, если я еще не уеду, заварите мне крепкий кофе, самый крепкий, какой только сможете...