— А что вы говорили про суккубов? — поднял я интересующий меня вопрос. — В Ниттале много их? — Я подумал, что нужно как-то решать вопросы взаимоотношения полов в этом мире, так почему бы заранее не поинтересоваться.
Харн засмеялся.
— Вы разве не знаете? У нас суккубами называют всех женщин, в которых течет толика крови настоящих демонов соблазнения и обольщения. Настоящих и там-то, в Преисподней, — Харн ткнул вниз большим пальцем правой руки, — не так много. Чистокровный суккуб может родиться только от Высшего демона Преисподней, если этот Высший или Высшая решили сделать ребенка с настоящим же демоном соблазнения. У них же суккубы — это женщины, инкубы наоборот, значит. — Харн поправил поясной ремень и продолжил: — Так вот, в наших землях инкубы почему-то не рождаются, — одни девки. А появляются они так: очень редко бывает, что какой-нибудь из смесков-мужиков пролезет сюда и покроет сразу несколько деревень. Не могут бабы устоять перед таким, — он покачал головой. — Вот и рождаются девчонки с четвертью или восьмушкой крови. Бабы оттуда, правда, тоже бывают, встречаются, но это только слухи, сам не видел, и слава Харту.
— Да, — мечтательно поддержал его Риох, видимо, вспомнив что-то приятное. — Девки очень себе ничего, только на передок, конечно, слабые, то есть распутные, но все остальное… — он еще раз восхищенно вздохнул.
— Да что ты понимаешь, — нахмурился Харн, — это в них кровь говорит. Для нас они распутные, хотя и далеко не все, а им это как воздух необходимо. Так Пеотий говорит, а уж он попусту болтать не будет. И не дай Харт какому мужику чистокровную встретить. Для нашего брата это неминуемая смерть, хотя и приятная, — хмыкнул он в кулак. — Тут и тифлинги не устоят, думаю, а куда там нам, простым!
— Что-то мастер Ильсан беспокоится, — Риох указал на впереди идущий фургон, в котором находился караванный маг, не утруждающий себя верховой ездой. Сейчас там было заметно какое-то шевеление. — Не к добру это, — младший демон перевел тревожный взгляд на отца.
Внезапно резко потемнело, и все вокруг поменялось. Только что мы ехали в тени левого края ущелья, обдуваемые влажным ветерком со стороны реки, как вдруг исчезли и река, и ущелье. Теперь слева, насколько хватало глаз, тянулась степь с высокой, оглаживаемой ветром травой, которая где-то в районе горизонта упиралась в покрытые ледяными шапками горы. Справа же от дороги, метрах в ста пятидесяти, темнела масса древнего мрачного леса. Вечный сумрак царил под кронами могучих деревьев, стволы которых у земли скрывал непроглядный туман. Заходящее солнце в небе сменилось огромным серпом луны, острия которого торчали вертикально вверх.
— Че за хрень? — непроизвольно вырвалось у меня, я изумленно огляделся и остановил вопросительный взгляд на вдруг помрачневшем лице Харна.
— Брони и шлемы надеть! Защитный порядок! — Крик командира, казалось, вывел всех из оцепенения. — Продолжаем движение, прямо у дороги большое строение. Идем туда.
— Мне ж никто не поверит, — потрясенно проговорил Риох, — это ж туманный разлом, чтоб его! А я не верил. Бать, тут же перекресток дорог Древних где-то и сокровищ, говорят, не счесть.
— Ты бронь-то поправь и шлем надевай! Слышал, что мастер Лирак сказал? Сокровища ему, — сплюнул на дорогу Харн. — Тут бы живыми уйти.
— Давайте живее. — К нам в фургон запрыгнул один из нагнавших нас легионеров, из тех, что ехали сзади. — Нам километров пять пройти всего, — добавил он, на ходу привязывая лошадь к борту фургона. Два его товарища двигались сейчас по обе стороны, прикрывая нас с боков.
Уровень локации между тем скакнул до сто восьмидесятого. Господи, ну какой же я кретин! Что мне стоило по дороге перепривязать место оживления. Если меня тут кончат, то помимо приобретения всех «прелестей» от потери уровня я еще и окажусь опять на кладбище около Ламорны. Хотя сто восемьдесят — это ниже уровня караванщиков. Может, пронесет.
— Где мы? — обратился я к устраивающемуся рядом легионеру.
— Да кто ж его знает. — Тот хмуро смотрел в сторону леса. — Старики говорят, что так бывает. Едешь, едешь, и вдруг местность вокруг меняется. Тут нужно или выждать, и все вернется, как было, либо двигаться вперед. Те, кто прошел через разлом, всякое рассказывают. Кто-то просто проехал, и все. А кто-то чуть голову тут не оставил, это кому как повезет, — пожал плечами он. — И еще — не бывает двух одинаковых разломов, каждый уникален.
— Про сокровища тоже не врут, — поддержал его ехавший слева от нас, — восставший на севере князь Валлан, лет сто назад, из такого вот разлома свой Хавинг вынес. Меч это, ядовитый, — пояснил он, заметив мой вопросительный взгляд, и, похлопав коня по холке, продолжил: — Если б не меч, не быть ему князем, да и не захватил бы он соседей.
— Ты челюсть захлопни, — Харн шикнул на сына, восхищенно внимающего рассказам легионеров.
Сколько народа поглотили такие вот разломы, никому не известно.
