Проклятый Рикардо Искундер. С ним надо покончить. Вычеркнуть из своей жизни и уехать из города, который будет о нем напоминать. Я начну новую жизнь вдали от этого места, но не дам ему возможности добраться до моей семьи.
– Эй, парень, ты куда?
Я даже не оглянулся. Схватил вещи и бросился прочь, туда, где никто не мешал бы мне разобраться в этом хаосе. В голове стоял туман, мысли путались. Мне отчаянно требовалась тишина… Место, чтобы выдохнуть и прийти в себя.
Четырнадцать долгих лет я мечтал об этом дне. Но сейчас, так близко подобравшись к нему, я чувствовал лишь смятение и тревогу. Как я мог уехать отсюда, когда этот придурок, называвший себя моим отцом, маячил где-то рядом?
Дерьмо!
Мне нужно было остановиться, осмыслить происходящее… Нужно было остаться одному… но у Марко, видимо, имелись другие планы.
– Да остановись ты хоть на минутку!
Марко настиг меня, когда я выскочил на улицу через задний выход спорткомплекса, стараясь избежать встречи с журналистами. Они караулили меня у главных ворот, но я не был готов к светским беседам. Всего один неуместный вопрос, и я мог сорваться. Руководство «КЩ» такое бы вряд ли одобрило.
Так что я просто сбежал, игнорируя всех.
– Дьявол! Не удивительно, что этот ублюдок столько за тобой гонялся, – заметил Марко, имея в виду Романа, защитника «Севильи Атлетико». Он был занозой в моей заднице весь матч: парень прессинговал и фолил20 на мне больше, чем на любом другом игроке за весь сезон. И отделался лишь одной желтой карточкой.
– Парень, ты должен мне новые легкие! – выдохнул Марко, наконец настигнув меня. Он остановился и, тяжело дыша, согнулся пополам. Его спортивная сумка скатилась на асфальт.
– Тебе давно пора пересмотреть свой подход к тренировкам, – усмехнулся я.
– Ты про тот самый подход, что сделал из тебя безэмоционального, холодного, вечно недовольного придурка, который постоянно ломает весь кайф? Спасибо, но нет. – Марко выправился, поднял свою сумку и перекинул ее через плечо.
– Не знаю, о чем ты, – ответил я, шагая вперед и надеясь, что он отвалит.
Но Марко не отставал.
– Ну друг мой, ведь это правда – ты совсем потерял вкус к жизни. От тебя тухляком так и несет!
Я прибавил шагу, но Марко упорно следовал за мной. Он подошел ближе и обнял меня за плечи.
– Так что там произошло? Чего у тебя задница дымится?
Я резко стряхнул его руку и отстранился.
– Дело не в этом, – произнес я, догадываясь, что Марко не успокоится, пока не узнает правду.
– Тогда в чем?
– Рикардо.
Марко напрягся, его взгляд стал серьезнее, а глаза сузились под козырьком бейсболки.
– Что с ним?
Я набрал полную грудь воздуха и замер. Действительность давила на меня, словно тяжелая плита.
– Он уже какое-то время достает мать звонками, но она это скрыла. – Я сглотнул комок в горле. Мысль, что еще в коридоре крутилась у меня в голове, всплыла на поверхность, вызвав бурю эмоций. Теперь она стала ощутимее, словно слилась с реальностью. – И сомневаюсь, что сказала бы сейчас, если бы ее не застали врасплох.
– Черт, чувак. Мне жаль. – Марко протянул руку и осторожно коснулся моего плеча.
Он был моим лучшим другом, свидетелем всех ужасов, которые случались на протяжении многих лет. Наши судьбы переплелись еще до рождения: его мама лежала с моей в одной палате роддома. Я появился на свет на день раньше Марко, и прочные узы дружбы быстро связали наши семьи.
Мы всегда делили победы и поражения, радости и печали. Годы лишь укрепили эту связь, поэтому я мог доверить ему буквально все. Несмотря на его привычку шутить и подтрунивать, Марко был одним из самых умных и проницательных людей, которых я встречал.
Тем не менее сейчас мне не хотелось выслушивать слов утешений. Я сбросил его руку и отступил на шаг назад.
– Чего он хочет? – серьезно спросил Марко, забыв о шутках.
– Хочет начать с чистого листа. Притвориться, что не избивал нас с мамой, не изменял ей и не испоганил нашу жизнь. – Во мне закипал гнев, воспоминания о прошлом вспыхивали ярким пламенем. – Этот кусок дерьма думает, что мы забудем, как он бросил нас без гроша и исчез!
Я пнул ногой мусорный бак, выпуская наружу ту злость, что разрывала меня изнутри. Хотелось разрушить все вокруг, лишь бы утихло разъедающее душу чувство.
Я ненавидел своего отца, но злость на мать была сильнее. Неужели она настолько наивна, раз допускает, что такой человек, как Рикардо, может измениться?
Как она вообще могла предположить такое? Или он мало ей сделал? Ему необходимо было избить ее до смерти, чтобы до нее дошло?
Этот подонок никогда,
Думаю, он всегда был ублюдком и лишь умело скрывал свою сущность под маской хорошего отца и мужа. Рикардо делал ровно столько, сколько требовалось, чтобы его считали добропорядочным человеком.