– Любимый, это не то, что ты подумал, – сказала она дрожащим голосом.
– Не надо, – шикнул я. – Просто перестань делать это! Хотя бы сейчас перестань его выгораживать, – попросил я, надеясь услышать честный ответ. Но я ошибся. Мать не собиралась облегчать ситуацию.
– Не знаю.
Она врала мне. Ложь Лауре Карраско давалась с трудом, и ее всегда выдавала нижняя губа, которая начинала подрагивать, как только мама пыталась скрыть правду. Именно это сейчас и происходило.
Я ненавидел ложь, но все мои близкие, видимо, сговорились сегодня меня ей пичкать.
Разочарованный, я развернулся к выходу, но мама не дала мне двинуться с места, сомкнув пальцы на моем запястье.
– Диего, послушай… – Она неуверенно шагнула вперед, но я не позволил ей приблизиться и тем более прикасаться ко мне.
– Если ты хочешь рассказать мне, почему этот… – Я остановился прежде, чем выругался перед братом, который испуганно глядел на меня, стоя за спиной у матери. – Почему он вновь донимает тебя, то хорошо, я слушаю. Но если ты снова хочешь солгать, как секунду назад, то не надо. Позволь мне уйти, иначе мои слова сделают тебе больно.
Она смотрела на меня, казалось, целую вечность. Я думал, что на этом разговор окончен, и уже собирался уйти, но мама наконец выдохнула и сбросила на меня бомбу.
– Он хочет вернуться.
Этот ублюдок почувствовал запах денег, поэтому решил, что самое время вернуться. Рикардо всегда искал выгоду там, где мог. И сейчас, когда все спортивные издания писали о моем возможном переходе в «КЩ», он счел возможным напомнить о себе в надежде отхватить лакомый кусочек.
Отец не всегда был таким, но, к сожалению, обычно мы запоминаем все самое плохое. Сколько бы хорошего ни произошло, в памяти непременно останется тот день, когда все пошло наперекосяк.
Переломным для нашей семьи стал период, когда начались проблемы с семейным бизнесом, во главе которого стоял отец. В одну злополучную ночь автомастерская, где он трудился не покладая рук, превратилась в пепел: в его кабинете на втором этаже вспыхнул пожар, а причиной оказалась ветхая электропроводка. Пламя потушили, но от мастерской остались лишь черные обуглившиеся стены. Две клиентские машины, стоявшие рядом, огонь тоже не пощадил.
Отныне нас преследовали кошмары. В душе отца поселился мрак, и он нашел утешение в алкоголе. Днем он топил свою ярость в бутылке, а ночью изливал ее на нас с матерью. Часто он пропадал на несколько дней, но, возвращаясь домой, словно вихрь, был готов рушить все на своем пути. Он бил посуду, ломал мебель, кричал, а затем падал без сил на пол в ванной комнате, так как не мог добраться до своей кровати.
Я помню день, когда он чуть не поднял руку на Альваро за то, что тот слишком громко включил мультфильм. Если бы мать не вмешалась, случилось бы непоправимое.
Так продолжалось до тех пор, пока мастерскую не отстроили заново. Мы думали, что жизнь налаживается, но за временным затишьем не угадали надвигающейся бури.
За те месяцы, что мастерскую ремонтировали, постоянные клиенты ушли к нашим конкурентам. Рикардо пытался спасти бизнес, но так и не смог. Он влез в долги, чтобы восстановить заведение, и, когда пришло время платить, а денег у него не было, начались настоящие проблемы.
Он пристрастился к азартным играм, делал ставки на спорт, но вместо того, чтобы вкладывать в дело, пропивал заработанное со своими новыми дружками. Рикардо окончательно забыл про мастерскую и потерял последних клиентов. Но причину всех бед он видел в жене и детях.
Рикардо забирал у матери последние деньги, которые она с трудом зарабатывала, убирая по ночам залы торгового центра, и плевал он на то, что дети его голодают. Главное, чтобы под рукой была запасная бутылка.
Как только он ушел из нашей жизни, я задышал свободно и теперь не собирался что-либо менять. Только не снова, черт возьми.
– Послушай, милый… – Мама вновь попыталась ко мне прикоснуться, и на этот раз я не противился. Она положила руку мне на грудь и глазами, полными мольбы, посмотрела на меня: – В прошлом он мог совершать ошибки, но он твой отец…
Я не позволил ей договорить. Люди не меняются. Сколько бы времени ни прошло, они останутся прежними. Особенно такие, как Рикардо Искундер.
Мягко, но твердо отведя ее руку, я отошел.
– Даже не произноси этого вслух. Он никогда не был нам отцом, а тебе хорошим мужем. Прекрати, ради всего святого, обманывать себя и нас! Для меня эта страница давно перевернута, и возвращаться к ней я не намерен. И тебе не советую, иначе вскоре ты об этом пожалеешь. А мы оба знаем, что это произойдет. – Я указал пальцем на брата: он внимательно слушал наш разговор, хоть грустные глаза и дрожащие губы выдавали его страх. Черт побери. – Не делай этого хотя бы ради него. Не отравляй ему жизнь так, как сделала это с моей.
С этими словами я развернулся и направился к раздевалке. Надо собрать свои вещи и свалить отсюда.