Неужели я правда совершила ошибку, неверно истолковав ту сцену с мерзкой Элизой, пиявкой вцепившейся в Диего в тот вечер у него дома?
Голова упала на руки, опущенные на прохладную поверхность кухонного острова, и тяжелый вздох вырвался наружу. Голос Диего вмещал столько искренности, что сомнениям уже не оставалось места. Если оглянуться назад, станет ясно: Диего никогда не был способен на предательство. Но та семнадцатилетняя девочка была слишком уязвимой, чтобы понять это.
Наши отношения с Диего начались с дружбы. Мы не поняли, как что-то безобидное, наивное и детское переросло во что-то серьезное и чувственное лишь за несколько месяцев.
Диего стал тем мальчиком, который очаровал меня своей обаятельной улыбкой, манящей теплотой взгляда и удивительным сочетанием силы и нежности. Первый поцелуй случился на нашем третьем свидании, когда теплый летний ветер ласково трепал волосы, а луна светила над бескрайним морем. Этот пляж потом служил нашим тайным убежищем, где мы делили минуты счастья и молча смотрели на звездное небо.
Диего был моим первым во всем. Мы находили укромные уголки школы, прятались в пустых классах и темных коридорах, где наши разговоры незаметно переходили в страстные объятия. Каждый день без него казался бесконечным. Невозможно было вынести эти мгновения, когда я не слышала его голоса, не чувствовала его тепла.
Когда он уехал на летние сборы, мир будто замер. Этот месяц оказался одним из самых трудных в моей жизни, но благодаря дедушке Диего, сеньору Карраско, дни проходили быстрее, и одиночество воспринималось не таким ужасным. Мы стали настоящей командой: играли в «Бинго» с его друзьями, ухаживали за садовыми растениями, гуляли вдоль набережной за разговорами. Было весело проводить с ним время, пока однажды его здоровье не пошатнулось, и он не оказался в больнице.
Сердце сжалось от страха, когда однажды вечером я обнаружила его без сознания среди цветов в саду его дома, куда обычно принесла его любимые имбирные пряники, приготовленные специально для него.
Я немедленно вызвала скорую и позвонила Лауре, матери Диего. Нас с сеньором Карраско быстро доставили в городскую больницу. Эти несколько часов ожидания в коридоре, переполненном людьми, оказались самыми страшными в моей жизни. Страх парализовал меня, ощущение полной беспомощности сдавливало грудь. Врачи предупредили нас, что шансы на выздоровление минимальны, и нам стоило готовиться к худшему. В тот момент я мечтала только об одном – чтобы Диего был рядом со своим дедушкой, потому что знала, что он будет корить себя и жалеть о том, что не смог проститься с ним в последний час.
К счастью, Лаура успела связаться с футбольной академией, где тренировался Диего, и попросила отпустить его домой досрочно.
Однако, когда Диего прибыл, сеньора Карраско уже не было в живых. Он ушел, так и не дождавшись любимого внука.
Диего буквально рухнул под тяжестью горя. Он закрылся в своей комнате и отказался с кем-либо общаться. Меня разрывало от боли – за него, за нас обоих. Он потерял человека, который заменил ему отца, а я лишилась близкого друга. Диего был отчаянно нужен мне, так же, как и ему нужна была поддержка, но вместо этого он воздвиг между нами стену. Через два дня он окончательно разбил мое сердце.
Шаги за спиной сообщили о возвращении Диего. Смахнув непрошенные слезы, вызванные воспоминаниями пятилетней давности, я встала со стула. Он вошел внутрь. Его шоколадные волосы были еще влажными после душа, лицо гладко выбрито. Бежевые брюки свободного кроя, белые кроссовки и футболка поло, открывающая взгляду замысловатые черные узоры на руках, начинающиеся от кистей и скрывающиеся под тканью. На левом запястье блестели дорогие часы. Все в его облике говорило о деньгах и статусе. Ни одна деталь его внешности не осталась мной незамеченной, особенно татуировки, которых раньше не было. Но, наткнувшись на его хмурую физиономию и сведенные брови, я отказалась от идеи рассматривать Диего.
– Я сейчас здесь приберусь, а потом уйду, – сказала я, открыв холодильник и начав раскладывать продукты. – У тебя сегодня фотосессия у «