– Ты меня не побеспокоишь. Дом достаточно велик даже для нас обоих. Тем более, большую часть времени нас здесь не будет, ведь начало сезона – сложный период. Предстоит много работы.
Я попыталась скрыть глупую улыбку и, подойдя к нему, взяла у него из рук почти пустую тарелку с оставшейся морковью.
– Да, ты прав. В таком случае, как твоя лучшая ассистентка, напоминаю, что нам пора ехать, иначе мы опоздаем на фотосессию.
– Насчет лучшей ассистентки я пока не уверен, – сказал Диего, встав со стула и неожиданно оказавшись слишком близко ко мне.
Он протянул руку за морковью, стоявшей на столешнице позади меня. Мы стояли так близко друг к другу, что я чувствовала его аромат – сочный лайм, душистый бергамот и непокорный океан. По коже побежали мурашки, когда его дыхание коснулось моей шеи, и я закрыла глаза, наслаждаясь этим мгновением.
– Твоя куриная грудка была пересоленной. Интересно, к чему бы это? – Он отступил назад, подмигнув мне и оставив стоять в полном оцепенении. На его лице во второй раз за сегодня появилась ухмылка, которая отправила новый импульс в ту самую точку внизу живота, которая, как мне казалось, отвечала за рой бабочек. Хотя именно его подмигивание стало тем сигналом, что разбудило этих насекомых и заставить их запорхать.
– Обязательно было брать его с собой? – проворчал Диего, выбираясь из машины, которой управлял с таким изяществом, какого не хватало самому Коннору, пятикратному чемпиону «Формулы-1».
За два года отношений рядом с гонщиком я успела привыкнуть к бешеной скорости, но с Диего все было иначе. Если Коннор показывал себя мастером на трассе, то Диего управлял своим «рендж ровер» такой легкостью, будто машина была продолжением его тела. В отличие от резких поворотов и стремительных разгонов Коннора на его алой «
Всю дорогу я заворожено наблюдала, как он одним движением руки поворачивает руль, а другой рукой небрежно проводит по подбородку или поправляет волосы, выбивавшиеся на лоб под теплым осенним ветром. Вместо того чтобы включить кондиционер в своем роскошном автомобиле стоимостью в сотни тысяч евро, он наслаждался этим мягким потоком воздуха, позволяя ему ласково касаться лица. Мои собственные волосы тоже трепетались на ветру, но я не могла пожаловаться – в этом была особая прелесть.
– Ты бы предпочел, чтобы трехмесячный щенок остался на весь день один? – спросила я, вытаскивая Чапи из машины. Щенок коротко гавкнул в ответ, едва я достала его из сумки-переноски.
Взглянув на Диего через плечо, я увидела, как его брови взлетели вверх, а на лице появилось выражение, говорившее само за себя. Но прежде чем он успел открыть рот, я уже знала, что не хочу слышать ответ.
– Знаешь, я передумала. Можешь не отвечать, – бросила я, подхватывая одной рукой переноску, а другой сумку, где лежали ноутбук, ежедневник и контейнер с перекусом для Диего. Он что-то невнятно пробормотал себе под нос и пошел следом за мной к величественной стеклянной башне, возвышавшейся над старинными зданиями Мадрида, как гигантский кристалл среди готических соборов.
Я ждала, что он предложит помощь, но ошиблась. Диего просто поправил очки-авиаторы и прошел вперед.
– Джентльмены действительно вымирают, Чапи, – сказала я, обращаясь к своему маленькому другу, который тут же подтвердил мои слова коротким лаем.
– Ты сейчас разговаривала с собакой? – поинтересовался Диего, подходя ко входу в здание.
– Говорю, какой ты очаровательный… придурок – ответила я, проходя через двери, которые Диего галантно распахнул передо мной.
Чапи снова залаял, и я рассмеялась.
– Мило, – заметил Диего, в такт шагая рядом со мной. Мы остановились у стойки ресепшен, где молоденькая девушка, держа телефонную трубку возле уха, подняла палец, прося немного подождать. Диего склонился ко мне, едва касаясь губами моей кожи, и горячий шепот обжег мое ухо:
– Приятно сознавать, что ты все еще теряешься при виде меня, милая мисс очарование… – Он нарочито провел носом вдоль моего уха, заставляя меня судорожно вздохнуть и закрыть глаза. – Заноза в заднице.
Вот же…
Я открыла глаза, когда он отступил назад, его губы растянулись в дьявольской усмешке. Прищурившись, я смотрела на него, стараясь привести дыхание в норму и найти нужные слова для самодовольного наглеца, стоявшего прямо передо мной. Но язык отказывался повиноваться. Как обычно, когда дело касалось его…