– Не совсем, товарищ майор! – Шемельман невозмутимо вскинул голову и воинственно взъерошил кучеряшки. – Речь не о пророчествах, не о предсказании будущего. А о восприятии актуальной действительности, но на недоступном обычному восприятию расстоянии. Был такой швейцарский психоаналитик, Карл Юнг. Материалист, не признававший случайностей или телепатии. Работал он с Вольфгангом Паули, одним из основателей квантовой механики, так что, в мистицизме обвинить его тоже сложно. Тем не менее, он был убежден, что ни физика, ни психология не могут быть абсолютно объективными, ибо они предполагают опыт. Пытаясь объяснить эффект синхронизма, он исходил из того, что наблюдатель так или иначе влияет на объект наблюдения. Своего рода как сомнамбула, как лунатик – спит, а сам ходит и заборы ломает. Но в нашем случае мы видим как бы обратный эффект, некое особое расстройство парасомнического спектра. Визуальное переживание во время сна оставляет на самом человеке материальные, физические следы. Мало того, эти следы объективно соответствуют событиям, которые он видел во сне. Да еще за добрый десяток тысяч верст от него. Правда, есть таки одна закавыка…
Шемельман помрачнел. Очевидно, его стройная картина мира начала расползаться.
– Да! Если говорить о синхронизме, то вот какая неувязочка. Юнг говорил о прямой связи между реальным событием и его наблюдателем. О прямой в смысле времени. Тот же Сведенборг, которого он упоминал, видел горящий Стокгольм, когда город действительно погибал в огне. А Денис Сергеевич видит Мортона живым и целехоньким в то время, как тот, ну, что от него осталось, лежит в холодильнике.
Впрочем, сам Юнг говорит о неком «абсолютном знании». Так он описывает область, где преодолеваются границы времени и пространства. Можно предположить, что между Мортоном и нашим дорогим Денисом Сергеевичем действительно существует некая сильнейшая энергетическая связь. Связь, которая позволяет ему так явственно видеть, переживать и чувствовать то, что сам Мортон уже пережил. Видеть, наблюдать, так сказать, ретроспективу.
Эксперт помолчал, потом негромко, но твердо закончил:
– Или ему дают эту информацию, обеспечивают связь.
Иванов и Мартов, и без того ловившие каждое слово из заумной лекции эксперта, словно по команде, одновременно подались вперед, перебивая друг друга:
– Как? Как это дают? Каким образом?
– Показывают кино по ночам! Да! Кто он. Что он. С кем он. Зачем он. Не знаю. Я уже таки расчесал себе все нервы на левый пробор, думая за эту мысль! Да! Денис Сергеевич, вам каким-то образом рассказывают про Дэвида Мортона. И крутят диафильмы. Вот! И я вам очень советую каждое утро, как посмотрите, записывать все, что осталось в памяти. До мелочей, до рисунка на рубашке. Я не знаю, что может пригодиться, что будет полезным. Записывайте все, обо всем, что увидели…
– Марк Яковлевич, помилуйте, я этот «сериал» и так наизусть помню! Он у меня в печени уже по самое некуда. Хоть прямо сейчас любую серию с любого места…
– Денис Сергеевич! – голос Иванова прозвучал как победный колокол. – Очень прошу, нет, я настоятельно прошу последовать совету Шемельмана.
– Да вообще без проблем, – Денис откинулся в кресле, немного обиженно засопев. – Вот сейчас вернусь и наговорю все «серии» на диктофон.
– А вот это и вовсе замечательно! – живо подхватил эксперт. – Золотые слова, Денис Сергеевич!
Денис невольно усмехнулся. Фраза Шемельмана, произнесенная с запальчивым одесским акцентом, неожиданно позабавила его. Немного подумав, он медленно заговорил, глядя на Иванова.
– Хорошо. Марк Яковлевич выдвинул идею, что во сне и с помощью сна в мое сознание закачиваются воспоминания и элементы личности Мортона. Я вот что думаю. Это происходит во время естественного сна. А что, если…
– Да! – неожиданно рявкнул эксперт, всплеснув руками. – Да! Именно! Погрузим Дениса Сергеевича в медицинский сон!
Иванов недоуменно уставился на Шемельмана:
– В кому??
– Да ну зачем в кому! – досадливо отмахнулся тот. – Медикаментозный сон под наблюдением. Ему введут легкое снотворное, подключат пару приборов, и мы последим за активностью мозга. В городе есть центр неврологии и медицины сна. Даже не нужно придумывать, где и что. И, конечно, будет интересно узнать, что приснится товарищу майору в этом случае. Да! Мама моя, как же я сам не догадался!
– Так чего мы ждем?
В небольшой лаборатории было очень светло от огромного квадратного плафона чуть не во весь потолок, и слегка пахло хлоркой. Его уложили на удобную койку, обмазали голову противной липкой смазкой и надели шапку из проводов.
– Пахнет как антифриз! – шутливо поморщился Денис.
Медсестра сверкнула черными глазами в амбразуру между маской и шапочкой и строгим голосом пояснила:
– Это специальная мазь для улучшения контакта. И она совсем без запаха!
В лабораторию кавалерийским галопом вбежал Шемельман.
