— Конечно же. — Я начинаю вскрывать подарок и моему взору предстает каминная зажигалка. Беру ее в руки и понимаю, что она из серебра, а на ручке вырезаны в ряд знаки Химер, Инквизиторов, Сената и красиво переплетённые луна и солнце. Всё ясно. Намек на то, что я сжигаю преступников. — Ты в своем стиле. Спасибо большое, Дороти.
— Зажигалка? Это зажигалка? Дороти! — Мама непонимающе и серьезно смотрит на сестру, как делала, когда сердилась на нас в детстве. — Что это за подарок? Зачем Оливии зажигалка?
— Успокойся, мама. Подарок просто замечательный. Ведь это же каминная зажигалка! — Я нажимаю на кнопку, и на конце с щелчком зажигается лепесток огня.
— Разве у тебя есть камин? — Мама изумленно поднимает бровь. Мой дом прост и не замысловат, без особого дизайнерского шика: минимум вещей и мебели.
— Конечно. А если бы не было, ради такого подарка завела. — Я вру, глядя на маму, которая непонимающе вертит головой, но успокаивается. Она была у меня в гостях и сетовала, что дом слишком прост для меня и моей должности. «Ты живешь, как монашка». А мне много и не надо. По сути, дома не живу, лишь ночую иногда. Больше всего времени провожу в Сенате за любимой работой.
— Спасибо, Дороти, чудесный подарок. Мой будет не столь изящный и дорогой, как твой. — Я передаю ей свою коробочку, в которой лежит набор ценных редких арома-масел.
Дороти принимает, блеснув своим глянцевым маникюром, после чего посылает хитрый взгляд:
— Слышала, что у вас случай был один в суде… Я про пожар.
— Пожар? Господи боже! — Мама всплескивает руками, я же начинаю злиться на Дороти.
— Да, был. Все в порядке, мама. Все здоровы.
Этот случай на сожжении Анны Шуваловой-Савовой получил некоторую огласку. Еще бы! Не Химера, не сама подсудимая, а Инквизитор — один из лучших охотников на ведьм, тот, на счету у которого, более тридцати имен обвиненных — воздействовал даром на своих же.
Да и причины слишком не понятны.
— Что случилось с «поджигателем»? — Дороти лукаво улыбается, теребя своими пальчиками сережку в ухе. Уж ей ли не знать поджигателя! Когда-то, когда меня еще не взяли на службу в Сенат, Оденкирк поймал Дороти за руку, и ей заслуженно дали несколько месяцев в Карцере и наказание общественными работами.
— Он получил достойное наказание. — Сама произношу и понимаю, что во мне злоба на Оденкирка. Хотя я не имею права на это чувство — всё по справедливости. Но я не удовлетворена. По мне, так Оденкирка пожалели за его заслуги перед миром Инициированных, а я бы его сожгла: сумасшедший Инквизитор, способный передавать чужую боль — это не смешно и не безобидно. Это опасно.
Вместо этого его Светоч выпрашивала провести расследование причин, вместо сожжения на костре, дать ему срок в Карцере и общественные работы. В итоге, Реджина Хелмак сделала невозможное: она уговорила Архивариусов на лечение Оденкирка, как смертного в психиатрической частной клинике.
— Вы понимаете, что он лучший в своем деле? От него не ушла ни одна Химера!
— Мы понимаем, Реджина. Но не в наших интересах держать столь опасного Инициированного в своих рядах. Он совершил непростительный поступок. Это же был бунт против Сената!
— Это не бунт! У мистера Оденкирка долгие годы дар не развивался. Точнее, он у него вообще не развивался с появления на Начале! То, что случилось в Саббате, получилось случайно. Считайте это чудом. Такое резкое расширение дара на такое большое количество людей! Я думаю, это будет ему отличным подспорьем в делах для Сената.
— Неужели вы думаете, что мы его теперь подпустим к делам Инквизиции после такого?
— А разве у вас есть выбор?
Выбора у нас не было. Инквизиции уже не хватает. Многие Химеры словно с цепи сорвались, Карцер переполнен. Сенат не справляется. Некоторые суды совершаются без должного внимания. Терять в данный момент ценные кадры никто не хочет. Поэтому был закрытый суд над Рэйнольдом Оденкирком, на котором общим голосованием решено: на некоторое время не допускать до дел Инквизиции Рэйнольда Оденкирка с условием лечения в психиатрической клинике под патронажем Светочей Саббата и одного Архивариуса. После чего по прошествии лечения будет испытательной срок с решением допуска к делам или лишения лицензии Инквизитора с последующим аутодафе.
— Не сомневаюсь, что достойное. — Дороти, как истинная Химера, ненавидит Инквизиторов. Но еще больше ненавидит Сенат в моем лице. Все шло к этому еще с самого детства. Начало стало для нас лишь уточняющим фактором, расставившим все точки над i.
— Девочки, пройдёмте к столу. Там ждет любимая ваша запеканка из индейки и тыквы.
