Странный звук. Будто хрюканье. Мои глаза рефлекторно находят источник — один из парней хихикает, смеется.
Я пытаюсь улыбнуться и ему. И он с фыркающим звуком начинает давиться сильнее.
— Похоже, она еще не до конца владеет мышцами. — Говорит рядом с ним второй мужчина, и по голосу узнаю — Эйвинд. Но ему отвечает Первый голос:
— Да, улыбка кошмарная. Ну ничего. Скоро придет в себя. Тебе бы в тело попасть после столь долго пребывания без оболочки.
Он начинает поднимать меня. Я пытаюсь помочь, но не могу — не умею. На помощь Первому бросаются остальные парни. Странными манипуляциями со мной, где на своем голом теле ощущаю их руки, мужчины меня укутывают в одеяло, при этом пытаясь удержать от падения. В итоге, на руки меня берет Эйвинд. Голову не удержать, и она закидывается назад. Очень тяжелая! И чьи-то руки помогают положить ее на плечо парню.
— Ее бы помыть. А то она в этой… слизи. И пахнет неприятно.
Пахнет? Я плохо пахну? Не чувствую… Странно.
— Мы ее еще мыть будем? — Второй голос озадачен. Впервые я замечаю, что парни разные и жадно начинаю рассматривать их.
Первый голос с длинной челкой, но короткими волосами на затылке. Глаза серые с пушистыми длинными ресницами. Тонкий чуть вздернутый нос. Татуировки на шее. Нравится мне? Не знаю. Но что-то это мне напоминает. Губы пухловатые… Как же его зовут?
Второй — с длинными светлыми волосами. Одет во все черное, скрипящее и кожаное. Взгляд напуганный, серьезный, с четким изломом бровей. Нос у него не тонкий, а широковат, где переносица. Без татуировок. Красивый.
Эйвинд был с тонкой верхней губой, с обычным носом и серо-голубыми глазами такими спокойными, такими мудрыми, что именно взгляд цеплял больше всего.
Все трое красивые.
Странно.
Откуда я знаю, что они не уродливы?
— Думаю, надо помыть. Я не знаю, когда придут девчонки. А оставлять ее нагой и мокрой нельзя.
— Тогда, может, ты это сделаешь? Ты, как никак, ее Создатель. — Я слышу странные притихшие нотки от Эйвинда. Я им не нравлюсь?
— Я не Создатель. Я просто восстановил тело. — Первый голос печален и расстроен. Наверное, потому что я им не нравлюсь. — Ладно, пошли наверх. Я ее помою без вас.
Меня несут в светлое помещение, где много дерева.
Дом. Здесь мило. Нравится. Уютно.
А еще вкусно пахнет.
Парни помогают Эйвинду — открывают двери перед ним.
Ванна холодная. С железными трубами и блестящими квадратиками… Плитки. Так, кажется, это называется. Мне не нравится здесь. Мерзну.
Вода полилась из трубы. Это… не помню, как называется.
Звук шипящий и бурлящий. Неприятно громкий, что больно в голове.
— Клади ее. — Приказывает Эйвинду Первый голос. И он меня опускает в железную ванну. Холодные стены, горячая вода.
Стону.
— Горячо? Подожди. Сделаю прохладнее. — Первый голос крутит блестящие ручки. И ногам становится прохладнее, но не телу. Жжется. Но через минуту становится приятно.
— Попробуй голову подержать сама. — Обращается ко мне Эйвинд, который до этого держал свои руки под моей шеей. Благодаря ему я не сползла в ванну. Теперь он пытался их вынуть. Я переношу вес на шею — и голову начинает мотать и шатать. Ужасно тяжело и трудно!
И как это у них получается? Я не выдерживаю и быстро устаю, откидывая голову. Врезаюсь макушкой в что-то с жутким ударом. Очень больно, что начинаю невольно плакать!
— Слушай, она, прям, как дети маленькие. Даже голову держать не может. Это сколько же нам ждать, чтобы она восстановилась? — Эйвинд заботливо кладет что-то мягкое под голову. Но все равно, где ударилась, пульсирует и саднит.
Первый голос смотрит на меня пронзительным взглядом, после чего выдает:
— Думаю, завтра она попробует уже ходить. Дар мне подсказывает, что на восстановление ей психически и физически где-то неделя-две.
— А разве не ты рассказывал, как те оживленные древние, чуть ли не дрались после воскрешения? — Второй голос недоуменно пялится на Первого.
— Всё так, Крис. Только там были бездушные. Да и восстанавливал я тела не как хранилище для души. А тут… Короче, всё по-другому.
Мне не нравится, что все трое пялятся на меня с каким-то безразличным суровым видом. Будто я вещь. Единственное, что я могу сделать в ответ — это дернуть ногой и закрыть глаза.
— Ладно. Идите, чай попейте, в холодильнике бутерброды.
— У тебя не вкусные бутерброды. — Бурчит Крис. — Как вы с Миа живете без мяса?
— Мы не живем без мяса. Просто мама не догадывается.
Ребята хмыкают в ответ Первому и удаляются из ванной.
— Хорошо, что Питер с девчонками, а то бы он постоянно флиртовал с тобой, шутил бы по поводу наготы, ради того, чтобы Эйвинд ходил красный от смущения. Нет! Они нормальные. Ты не подумай. Просто Питер Басс любит издеваться над Ларсеном.
Все это он говорит, намыливая меня мягким камушком — мылом. Приятно пахнет. Летом. Солнцем. Теплом. Травой. На мгновение вспыхивает картинка: круглое озеро, жара, яркая зелень и треск насекомых, трава высокая, сочная с желтыми пушистыми цветочками — одуванчики.
Я снова пытаюсь улыбнуться Первому голосу.
