— Ты, кстати, тоже молодец. Ловко придумала с солью, да и с зажиганием помогла.
Она довольно делает палец пистолетом и делает невидимый выстрел. Невольно смеюсь: еще одна общая черта сестер — озорство, которое, к слову, им идет. Я сразу вспоминаю Мелани, ее наивность, открытость, смех. Спокойно, Рэй. Если путешествие сложится удачно, возможно, что Мелани будет оживлена. По крайней мере, я готов жизнь отдать за это, если потребуется.
— Э! Ты чего пьешь? — Я смотрю, как Варвара отхлебывает напиток из стаканчика; пока я думал, она уже успела сходить и купить себе что-то.
— Кока-кола. — Она удивленно жмет плечами. Я вырываю стакан из рук и всовываю ей свой остывший чай.
— Эй! Обалдел, что ли?
— Ты беременная. Тебе нельзя.
— Давай, я буду решать, что мне можно, а что нет. Отдай! — Она тянется, но я уворачиваюсь и залпом допиваю колу. Мелани за нее и ее ребенка жизнь отдала, а она тут всякую отраву пьет. — Ты всегда себя так ведешь? Или только у беременных отнимаешь еду?
Я ставлю пустой бумажный стакан на стол, в котором болтается пара кусочков льда:
— Ты знаешь, что в одном стаканчике колы дневная норма сахара, если отмести все консерванты и прочее.
— Обалдеть! Ты такой заботливый! — Она злобно смотрит на меня, я же мило улыбаюсь в ответ.
— Запомни, теперь в мои планы входит не только доехать до Калифорнии, но и беречь тебя и твоего ребенка.
Варвара подозрительно щурит глаза, становясь очень похожей на Мелани. Я же еще больше убеждаюсь в мысли, что стоит позаботиться о девушке.
— Если так, то мне нельзя не только кока-колу, но еще и ездить с тобой на мотоцикле, носиться по коридорам и есть гамбургеры.
Она шипит, будто разъярённая кошка, но магии от нее не чувствую, значит не настолько рассержена, как хочет показать. Я неторопливо промакиваю салфеткой губы и расслабленно откидываюсь на сидение:
— Хорошо. Я понял. Начнем с отказа кока-колы. Что до остального, нам и вправду надо поменять мотоцикл на что-нибудь более безопасное. По мокрым дорогам ездить опасно. А теперь расскажи, на чем ты прокололась? Почему Деннард так быстро тебя нашла.
— Не знаю. — Она начинает задумчиво играться со своим браслетом. — Я все вроде подожгла. Может, что-то не до конца сгорело… Может, шла на ведьмин огонь, если достала звериной крови.
— Ты понимаешь, что пока мы тут сидим, Деннард всё ближе к нам?
— Я не идиотка! Тогда пошли, если не хотим быть пойманными. — Она хватает свой кожаный рюкзачок и закидывает на плечо.
— Сиди. Есть план. — Она замирает, превратившись в слух. — Мы так долго не сможем бегать с хвостом. Есть пара трюков у Инквизиции. Для начала, тебя надо спрятать.
— Это как? — Она ошеломленно смотрит. Я иногда ловлю себя на мысли, что Темные специально не обучают своих, оставляя их неучами, чтобы те не могли выйти из-под их контроля.
— Если бы мы были в Саббате, то Артур провел бы пару обрядов. Но у меня нет таких возможностей, да и магически не вытяну. Предлагаю более болезненный вариант в пару этапов.
— Ну? — Я слышу по голосу Варвары страх. Мне и самому неприятно предлагать это.
— Во-первых, я закрою тебе разум.
— Так…
— Во-вторых, есть один прием с бумагой против зова Главной.
— Тот, который надо написать на бумаге, затем сжечь, а пепел выпить?
О! А не всё потеряно. Так она не такая уж тьма Египетская в магии.
— Именно он.
— Я уже это сделала пару часов назад. Знаю этот прием… — Ее голос отчего-то становится грустным. Решив не акцентироваться на этом, продолжаю:
— И третье, самое болезненное, придется тебе стать Смертной. Так ты потеряешься среди Инициированных. Если, конечно же, Деннард не идет по какой-нибудь твоей личной вещи. Зато для ведьминого огня ты будешь не уязвима.
— И как мне стать Смертной?
— Проколоть знак. Точнее, нанести рану.
Она морщится. Я ее понимаю, это болезненно и опасно — знак находится на венах. Но шансы уйти от преследования повышаются, как и исчезают ее возможности защищаться колдовством. Жду ее ответа, пока Варвара мучительно думает, щелкая ногтем, как делала когда-то Мел. Меня всегда раздражала эта привычка, но не сейчас — я, как зомбированный, смотрел на руки девушки.
— Я согласна. Но при условии!
— Каком?
— Ты обещал беречь меня.
— Да.
— Обещай жизнь отдать за меня и моего ребенка, если понадобится. Я хочу выжить, Оденкирк! Хочу родить и воспитать свою дочку.
Я чувствую, как во мне поднимается удушающее непонятное чувство: да и без обещаний буду это делать. Варвара — это всё, что осталось от Мелани. И если та отдала жизнь за нее, то и я сделаю так же. Думаю, Мелани была бы счастлива, знай мои мотивы и мысли.
— Мне тебе на крови поклясться?
— Нет. Достаточно слов.
Я вкладываю магию в произносимые мной слова, чтобы девушка чувствовала, что всё серьезно:
— Я, Рэйнольд Оденкирк, обещаю защищать ценой своей жизни Варвару Шувалову. Сойдет?
— Да. Как будем мне руку портить?
— Предоставь мне. Я — эмпат, чувствую боль. Поэтому знаю, как наносить раны.
Она хмыкает в ответ, от страха закусив губу.
— Сиди здесь.
