Когда я вбежала в офис, Жанет посмотрела на мои влажные волосы с видом санинспектора, берущего на заметку ресторан, который не соответствует букве закона. На миг я смутилась (хотя мокрая прическа — обычное для меня дело). Затем она кивнула на кабинет Р. Г.
— Сегодня он пришел рано. Попросил прислать тебя, — сообщила она и вернулась к звонящему телефону.
Я вошла и обнаружила Р.Г. за столом. Он читал и заканчивал завтрак, состоявший из половинки грейпфрута и пригоршни витаминов, — этот завтрак и в подметки не годился моему шоколадному мороженому, так что я пожалела Р.Г.
Пока не вспомнила, что он — влиятельный сенатор Соединенных Штатов, а я — его скромный помощник, которого собираются... что? Проверить? Отругать? Повысить? Нет, последнее можно исключить.
— Вчера вечером мне позвонил Джон Брэмен, — произнес Р.Г. через две минуты, безмолвно дочитав газету.
Правда? Какое совпадение. Господи, не иначе уже пошли слухи, что мы с Аароном скоро будем вместе. Не может быть.
— Ему понравилось, как в пятницу прошло слушание, и он хочет официально сотрудничать с нами, — продолжал Р.Г.
— Он хочет поддержать законопроект? — спросила я.
— Именно. Поэтому мне нужно, чтобы вы заставили его сотрудников побыстрее вникнуть во все тонкости.
Ух ты. Мы искали известного соавтора, чтобы придать законопроекту необходимое ускорение, но Брэмен — это сюрприз. Его имени даже не было в списке. Хотя если он хочет взять под опеку понравившийся проект, не вижу ничего плохого в том, чтобы принять помощь для совершения доброго дела.
— Это прекрасно, сэр. Правда?
Р.Г. взглянул на меня поверх очков.
— Возможно, это хорошо для законопроекта. Насколько это хорошо в целом — увидим.
Я смотрела, как Р.Г., стиснув зубы, листает газеты, и волновалась. Хотя я быстро поняла, что сенаторам часто приходится работать с партнерами, которые им не очень подходят, поведение Р.Г. говорило, что они с Брэменом не просто не подходят друг другу. Втайне они искренне друг друга не выносили.
— Что вы имеете в виду, сэр? — уточнила я.
Р.Г. вздохнул.
— Понимаете, я вынужден принять предложение Брэмена ради блага законопроекта, хотя жалею, что нам придется с ним работать, потому что ему нельзя доверять. Как и его сотрудникам. Вам придется быть начеку.
Вот те на. Так, значит, содействие Брэмена — отнюдь не хорошая новость. И, хуже того, Р.Г. недвусмысленно предостерегает меня против сотрудников Брэмена через два дня после того, как я по уши влюбилась в одного из них. Фэншуйские мечты о гармоничном слиянии личной и профессиональной жизни скоропостижно скончались. Но я еще не была готова отказаться от своих грез.
— Хорошо. Но вы действительно думаете, что любой сотрудник Брэмена неблагонадежен? — услышала я свой вопрос. — Все без исключения? То есть разве не может кто-нибудь из них быть честным? Ну, например, если недавно начал на него работать или был введен в заблуждение?
Недоуменный взгляд Р.Г. вернул меня к теме разговора.
— Не обращайте внимания, сэр, — быстро продолжила я. — Я просто, э-э-э... собиралась с мыслями.
Что я твердо решила впредь делать молча. Как бы ни хотелось мне оправдать свои гипотетические отношения, я понимала, что это не повод нести бред перед начальником. Да и вообще хоть что-нибудь перед ним нести. Р.Г. сурово смотрел на меня.
— Вы справитесь с этим, Саманта? — спросил он с оттенком тревоги.
Конечно, справлюсь. Я сделаю все возможное, чтобы этот законопроект прошел. В том числе докажу, что я более компетентна, чем показал мой последний спектакль.
— Конечно, сэр. Можете на меня рассчитывать.
Р.Г. удовлетворенно кивнул.
— Прекрасно. Значит, так: не давайте людям Брэмена стреножить вас болтовней о группах влияния. И особенно тщательно следите за попытками навязать нам страховочную ерунду. Это фирменный почерк Брэмена — он давно сговорился с фармацевтами, но вы должны защитить законопроект от этого дерьма. Дайте мне знать, если возникнут сложности.
С этими словами он вернулся к чтению и, казалось, забыл обо мне — привычный знак, что разговор окончен.
Жанет подробно проинструктировала меня насчет встречи с людьми Брэмена во второй половине дня, после чего я вернулась к себе и обнаружила, что моя любимая кофейная кружка со стереограммой Снаффлопагуса[22] украдена.
Я задохнулась от ужаса. Я любила эту кружку. Я выиграла ее на ярмарке в Огайо, когда утопила в стеклянном бокале с узким горлышком три шарика для пинг-понга — наконец-то мое студенческое умение играть в «Пинг-бульк»[23] окупилось сторицей.
Эта кружка — одна из самых ценных моих вещей. Втайне я верила, что это могущественный талисман, приносящий удачу, поэтому и взяла ее на первое место работы. Она благополучно прожила на моем столе семь месяцев. А теперь, как гром среди ясного неба, меня ограбили? Какой злодей совершил столь гнусное преступление?
