Ни Мона, ни Марк ничего на это не сказали. Мона, похоже, все еще злилась, что Марк поинтересовался, как поживает мой роман, и я решила вернуться за стол.
Вернувшись, я обнаружила голосовое сообщение от Чарли Лотона с просьбой позвонить ему в офис. Черта с два. Я углубилась в работу, надеясь забыть о статье.
Хотя меня волновала стратегия предстоящей битвы в Сенате, я боялась говорить с Натали, особенно в свете последней своей выходки. Но ничего не поделаешь. Она сразу же ответила на звонок ровным механическим голосом.
— А, привет, Саманта. Чем могу помочь на этот раз?
Ну почему я ей просто не написала? Я рассказала, в чем дело, как можно спокойнее и короче.
— Мне надо проверить расписание сенатора Брэмена, — уклончиво ответила она. — Вы же понимаете, что он очень занят. У него куда больше забот, чем у Гэри. Но все же попробуем согласовать.
Боже, как я ее ненавижу. Все сотрудники Брэмена страдают от жестокого комплекса полноценности.
— Отлично, — слегка придушенно выдавила я.
— Ничего, если я напишу вам попозже? — продолжала она. — Это не причинит вам неудобств?
Она намекает, что я теперь должна бояться электронной почты? Возможно. Но даже если так, я отказываюсь выслушивать от нее подобные инсинуации.
— Буду ждать! — радостно заявила я.
Повесив трубку, я внимательно прочитала несколько писем, внимательно следя, какие клавиши нажимаю. Смогу ли я когда-нибудь снова спокойно работать с электронными устройствами?
Остаток утра я занималась проблемами людей, с которыми Р.Г. общался в Огайо. Я написала Каре, чтобы перепроверить контактные данные юноши, чей отец не получает пенсионные чеки. Она позвонила и подтвердила, что все правильно.
— Как дела? — сухо спросила она.
Кара знает о статье? Она что, подписана в Кливленде на «Вашингтон Пост»? Она так старается быть в курсе дел, что не исключено.
— В общем, нормально, — осторожно ответила я.
Я не хотела врать Каре, просто все еще надеялась быть для нее примером. Эта мечта не умрет, несмотря на многочисленные удары судьбы.
— Ласка теперь постоянно выступает в шоу Ронкина, — сообщила Кара. — У нее даже есть свой сайт.
— Мы можем его взломать? — полушутя спросила я.
— Я над этим работаю, — ответила она.
Я ей верила.
— Только чтобы никаких Ласкогейтов[55] не вышло, — предупредила я.
— О, не беспокойся, — заверила она меня. — Я аккуратно.
И в это я тоже верила.
— Послушай, я читала статью в «Пост». Знаешь, по-моему, твое письмо ужасно забавное. Только идиоты не понимают, что это была шутка. Плохо, конечно, что ты отправила его всем, но это придает жизни пикантность, верно?
Разумно. Я унижена, на меня все глазеют, зато я живу полной жизнью. В этом месяце я не скольжу серой тенью, на которую большой мир не обращает внимания. Ведь это здорово! Я здесь. Я на этой земле. И ей придется иметь дело со мной, хочет она или нет.
— Странно, но мне полегчало, — ответила я.
— Вот и хорошо, — сказала она. — На следующей неделе я возвращаюсь в колледж, но ты обязательно звони, если в этом году я смогу помочь в организации поездок или в чем-то еще.
Мне будет не хватать наших бесед. Я попрощалась и позвонила в администрацию соцобеспечения, чтобы выяснить, что там с чеками. После того как меня семь раз перенаправили, мне все-таки повезло, и я попала на земляка Р.Г., который его поддерживал. Наконец-то дело пошло на лад. Через час я уже звонила юноше, сообщить, что запоздавшие чеки его отца прибудут завтра с курьерской почтой. Его неподдельное удивление и благодарность заставили меня ощутить себя феей с волшебной палочкой, творящей добро во имя Р.Г. Ужасно приятное чувство, поэтому я намертво вцепилась в него, радостно печатая для Р.Г. отчет. Я знала, он будет доволен.
После обеда я позвонила домой проверить автоответчик. К моему удивлению, одно сообщение было от Беверли, леди «Сливочный бриз». Она сказала, что решила позвонить, когда прочитала в Интернете историю о моем письме и взбитых сливках, и поняла, что говорила с той самой скандальной Сэмми Джойс. В ее голосе звучала обида: мол, почему я не предложила именно «Сливочно-бризовый» саммит? С ума сойти. Новость и правда ушла в народ. Печально, к тому же я и правда виновата перед Беверли. Просто «взбитые сливки» — короче. Я люблю «Сливочный бриз» и с радостью устроила бы им бесплатную рекламу, но кто мог предвидеть, что все так обернется? Я позвоню Беверли попозже и объясню.
Вскоре после того, как я вернулась за стол, Натали написала, что сенатор Брэмен согласился втиснуть Р.Г. в свой распорядок дня завтра, во время обеда. Прежде чем переслать сообщение Моне — пусть разбирается с расписанием, — я показала монитору язык. Потом включила «Си-СПАН», чтобы посмотреть, как дела с подписанием законопроекта в Белом доме.
