Я помедлила. Рассказать им про Аарона? Они обрадуются или заботливо закудахтают? Заранее не угадаешь, как все повернется. Родителям всегда прекрасно удавалось сажать моих парней в калошу, хотя к этому неизменному итогу вели разные пути. Мама начинала отчаянно трещать, словно торговка моими прелестями, отец держался холодно и осуждающе. Понятно теперь, почему мужчины часто обвиняют меня в неоднозначном поведении. Родители вырастили меня. Они просочились в мою кровь.
Впрочем, мне уже двадцать шесть, и если Аарон отречется от своего шефа и еще кое-что изменит, возможно, со временем он станет их зятем. Вероятно, пора сообщить о нем родителям.
— Ну, я встречаюсь с одним мужчиной, — начала я.
— Чудесно! — взвизгнула мама.
— Он что, один из этих вашингтонских придурков? — довольно резко спросил отец.
Ну вот, началось.
— Его зовут Аарон, он родом не из Вашингтона, но работает там уже четыре года. Он главный спичрайтер сенатора Брэмена, — спокойно сообщила я, подавив рвотный позыв при имени Брэмена.
Мне казалось, что я делаю доклад в школе. Не считая того, что я рассказывала о своем парне, а не о «Битлз». Британский рок, благодаря матери, стал первой и единственной музыкой моего детства. Мне нравились все группы, особенно «Битлз», в которых я влюбилась сразу и безоговорочно. В начальной школе это переросло почти в одержимость, так что все мои школьные доклады вплоть до седьмого класса были посвящены «Битлз». Напрасно учителя писали родителям записки с просьбами расширить круг моих интересов. Я спокойно выслушивала очередной выговор и начинала старательно готовить очередной устный доклад о ливерпульской четверке, и плевать хотела на родительское красноречие.
Пока я не узнала о Стиве Мартине, мир моих фантазий крутился вокруг Джона Леннона, Джорджа Харрисона, Ринго Старра и Пола Маккартни. Я до сих пор могла подпевать любой их песне, не пропуская ни одного слова, ни одного аккорда на воображаемой гитаре, но с возрастом — вероятно, к большому облегчению моих родителей и учителей — у меня появились и другие интересы.
— Мне не нравится Брэмен, — сварливо сказал отец. — Он какой-то скользкий.
Полностью согласна, но интересно, связана ли отцовская неприязнь с тем, что Аарон работает на Брэмена?
— Он выглядит так, словно только и делает, что причесывается, — продолжал отец. Ну да, у Брэмена довольно пышная шевелюра.
— Волосы — не самое страшное, — присоединилась мама. — Он всегда говорит с людьми свысока. Он несколько туповат.
Истинная правда. Я была согласна со всей этой критикой, но надеялась, что они не станут переносить неприязнь к Брэмену на моего потенциального мужа. Мне и самой это нелегко давалось.
— Да, Брэмен и правда ужасен, но Аарон очень даже ничего, — мягко сказала я.
— Я уверена, что он замечателен, солнышко, — ответила мама. — Расскажи мне о нем!
Отец вернулся к разгадыванию кроссворда, но я не сомневалась, что он прислушивается.
— Ну хорошо, попробую. Он красивый, умный, очаровательный и...
— Насколько красивый? — перебила мама. — У тебя от него прыщи на шее?
— Сыпь, мама, — раздраженно ответила я. — Да.
Мама кивала.
— Ты когда-нибудь говорила с дерматологом? — спросила она. — Ведь должен быть какой-нибудь крем.
Я уставилась на нее.
— Что? — невинно спросила она. — Ах да, извини, продолжай. Значит, он очень красивый...
— Да. Еще он честолюбивый, веселый и...
— Сколько ему лет? — спросил папа, доказав тем самым, что не так уж поглощен кроссвордом.
— Двадцать девять, — ответила я.
— Достаточно, чтобы поостеречься работать на такого человека, как Брэмен.
Интересная мысль. Пожалуй, пора сворачивать разговор об Аароне.
— Да, мы с ним расходимся в этом вопросе, но ведь в любви всегда приходится идти на компромисс, правда? Ладно, может, вы когда-нибудь с ним увидитесь и сами решите.
Папа всем своим видом выражал неодобрение, мама — ликование. Я надеялась, что раз мои отношения с Аароном отличаются от отношений с предыдущими возлюбленными, то разговор о нем свернет с накатанной колеи. Как бы не так. Очевидно, приезд домой по-прежнему означал возвращение к ролям, которые мы играли в нашей бесконечной семейной пьесе. Видимо, родители не сочли, что Аарон заслуживает переписывания сценария — что он не такой, как все, что отец может не злиться и не ругать его, а мать — не смущать меня расспросами. А сама я верю, что Аарон достоин таких жертв? Надо не пропустить момент, когда начнется второй акт.
