Солнце склонилось к закату. Для ночлега путники нашли скалу, под которой устроились без опасения, что на них может напасть хищный зверь. Проводник достал из клади подобранный по пути хворост, разжёг его кресалом и в объятый пламенем костерок засыпал комки сухого верблюжьего навоза. Так как заметно похолодало, тепло от огня оказалось уместным…
Перекусили медовыми лепёшками, припасёнными проводником; он же приготовил духовитый чай на травах. Набравшись впечатлений, римлянин не заснул, как предполагал ранее. Его потянуло к разговору о пирамиде. Хайремон откликнулся, поделился своими представлениями…
У некоторых служителей Библиона, к которым Хайремон относил и себя, сложилось мнение, что пирамиду возводили не египтяне, а другой народ, и задолго до фараонов. В таком случае она была создана не для их захоронения, а для иных целей. Египтяне лишь приспособили пирамиду под усыпальницу, и то гораздо позже. Под пирамидой существует закрытый мир, где до сих пор пребывают в добром здравии представители того древнего народа. По какой-то причине они отошли на время от дел земных и продолжают жить по собственному замыслу. Там время течёт по своему закону, что даёт способность тем существам жить тысячами лет, не старея и не ослабевая здоровьем.
Они имеют возможность пребывать в Космосе, опускаться в глубины Океана и проникать внутрь Земли. Причём в том физическом состоянии, в каком пожелают. Великая пирамида их временное убежище, и придёт время, когда они сочтут нужным показаться людям. С одной лишь целью – чтобы передать знания, хранимые с того самого Золотого Века…
Утомившись разговорами, путники заснули на земле, укутавшись в шерстяные одеяла, предусмотрительно захваченные проводником, а с первыми лучами солнца поспешили в обратную дорогу.
Луция не отпускали впечатления от всего увиденного на плато Гизы, и едва судно отправилось по маршруту, чтобы не забыть ничего важного, он поспешил заполнить листы дневника. После этого немного успокоился, но ему не терпелось поделиться ещё с кем-нибудь своими впечатлениями. Рядом на циновке с закрытыми глазами лежал Хайремон. Оказалось, он не спал.
– Ещё с юности я мечтал увидеть Великую пирамиду, – как бы про себя, задумчиво произнёс Луций. – Думал, одного восхищения окажется достаточно, чтобы понять столь грандиозное сооружение. Но сейчас у меня вопросов появилось ещё больше.
Хайремон отозвался:
– Какие могут быть вопросы? Для Египта она – символ преемственности эпох и власти, нерушимости государства.
– Я – о другом. Ты не будешь спорить, что люди строят храмы, дворцы и свои жилища ради того, чтобы ими пользоваться? Мне также понятно стремление людей устанавливать памятники в честь героев, полководцев и царей. Ведь делают они это осознанно. Но зачем заставлять десятки тысяч или даже сотни тысяч феллахов отрываться от привычного труда хлебопашцев и в нечеловеческих условиях строить гигантские каменные сооружения, тратить здоровье целого народа на их возведение, если этому народу они не понадобятся?
– Тело пирамиды сложено из камней ступенчато, устремлено к вершине, подобно обществу людей. Каждый камень подчинён порядку вознесения к вершине. Не так ли?
Хайремон выжидательно смотрел на Луция, словно хотел подтверждения его версии. Луций молчал.
– Я так понимаю, что пирамида представляет собой символ Египта, и её вершина – египетский царь, – продолжил грек. – Если принять такую версию, станет понятной причина возведения пирамиды для конкретного правителя. Исчезнет вера в царей – исчезнет Египет.
Очередная стоянка экспедиции пришлась на Мемфис. Вместо богатой в прошлом столицы объединённого Нижнего и Верхнего Египта Луций обнаружил лишь остатки былого величия. Когда-то Мемфис имел статус крупнейшего торгового центра, но появилась Александрия, которая задвинула его на задворки истории. Об этом свидетельствовали руины царского дворца и великолепных в прошлом храмов.
Посетив то, что осталось от храма бога-быка Аписа, римлянин услышал от жреца историю фараона Менеса. В его правление Мемфис процветал; во время прогулки фараона по Нилу на лодку напал гиппопотам. После смерти Менеса его преемники не смогли достойно справиться с проблемами города. Началось запустение Мемфиса.
Перед отбытием экспедиции из Мемфиса на город обрушился шквальный ливень. Словно боги гневались на людей за вторжение в древнее святилище. Земля вмиг насытилась влагой; появились глубокие лужи. И, будто ниоткуда, возникли тысячи крохотных древесных лягушек разных цветов – от зелёного до чёрного. Они звонкоголосо перекликались меж собой, а люди рядом не слышали друг друга. Складывалось впечатление, что диковинные существа попали на землю вместе с дождём с неба. Кто-то кричал, что это наказание богов, и спешил убежать прочь.
Луций впервые столкнулся с таким явлением. Он посмотрел на Хайремона, ожидая пояснений.
