— Разве вы не знаете, что герцог Бурбонский поклялся очистить от вас свои владения? — спрашиваю я.
Пленные молчат. Наверное, каждый надеется, что ответит другой.
Не дождавшись, отвечают одновременно:
— Знаем.
— Так почему не ушли до сих пор? — продолжаю я допрос.
— Думали, не скоро придете, — на этот раз быстро отвечает один из пленных, который выглядит поглупее.
— Я вас отпущу с условием, что передадите всем встречным бандам, чтобы убирались с территории герцогства Бурбонского и графства Овернь, — предлагаю им.
— Обязательно передадим, шевалье! — заверяет пленный, с трудом сдерживая счастливую улыбку.
— Так и скажите им, что я, зять герцога Бурбонского, сеньор де Ре, известный также, как Венецианец, завтра со своим отрядом проследую за вами и уничтожу всех, кто не уберется в Бургундию, а еще лучше — в Савойю, — медленно, с расстановкой, произношу я. — Запомнили?
— Да, сеньор! — в один голос подтверждают пленные.
Судя по любопытству в глазах, они что-то слышали обо мне.
— Убирайтесь к черту! — отпускаю их.
Бриганты нерешительно разворачиваются, медленно идут по улице, загребая грязными босыми ногами темно-серую пыль и перемешивая влажную верхнюю с сухой и более светлой нижней. Миновав последние постройки, понимают, что их и вправду отпустили, припускают бегом.
— Бриганты не уйдут, — уверенно произносит Дютр де Шарне. — Соберутся все вместе и нападут на нас.
— Надеюсь, — говорю я. — У меня нет желания гоняться за мелкими отрядами.
Мы уничтожили еще два мелких отряда, которые не успели отступить. Остальные, как и предсказывал Дютр де Шарне, собрались вместе, чтобы дать нам бой. От них прибыл герольд — безусый юноша с нагловатым лицом, судя по всему, бастард рыцаря-башелье, которому от отца досталась старая бригандина с прорехами, будто побитая большой молью, и шлем с гребнем из выкрашенных в красный цвет, конских волос. Гребни и фигуры на шлеме уже не в моде. Некоторые сеньоры еще присобачивают сверху на бацинет какую-нибудь фигуру, чаще всего крест, но подобное считается придурью. Фигура может помешать вражескому мечу или топору соскользнуть со шлема и таким образом погубить воина. Герольд застал нас в деревне, в которой мы собирались заночевать.
Важным тоном юноша произнес:
— Мои сеньоры приказали мне передать, что вызывают тебя, Венецианец, на бой. Они будут ждать в дне пути на запад.
— Передай своим голодранцам и самозванцам, что послезавтра я буду там и тех, кого не убью, перевешаю. Тебя повешу выше всех, чтобы издалека был виден твой дурацкий шлем, — произнес я.
Герольд побагровел от смущения и обиды, но сумел справиться с эмоциями и заверить:
— Я передам слово в слово, как ты сказал.
— Не забудь про шлем, — напомнил я, чтобы разозлить его еще больше.
— Не забуду! — прошипел он.
— Проводите его до леса, чтобы кто-нибудь случайно не отнял лошадь у этого сопляка, — приказал я.
Герольда прислали еще и на разведку. Разозлившись, он уменьшит численность моего отряда, придумает какие-нибудь подробности, чтобы сражение обязательно состоялось. Ведь ему так хочется мечом заткнуть мне в глотку мои слова.
Видимо, среди бригантов были те, кто участвовал в разгроме армии графа Бурбонского. Опять расположились на склоне горы, перед которой была широкая и почти ровная долина, пригодная для конной атаки. Именно на эту атаку они и рассчитывали, приняв моих конных арбалетчиков за рыцарей. Разведка бригантов в последний день сопровождала нас, но на удалении. С флангов построение бригантов прикрывали густые кусты. Перед фронтом наверняка вырыли ямы-ловушки. Не удивлюсь, если за первыми рядами спрятаны вкопанные в землю под углом, заостренные колья, за которые бриганты отступят во время нашей атаки. Их было тысячи две, может, больше. Ширина фронта человек двести с небольшим. В первой шеренге стояли спешенные латники с укороченными копьями и большими щитами-павезами. Может быть, и во второй тоже, за передними не видно, а дальше еще четыре или пять — точно не могу сказать, они плохо держали строй — шеренг копейщиков в легких доспехах. За ними, не так плотно, расположились четыре шеренги лучников и арбалетчиков. Склон давал им возможность вести стрельбу одновременно. Так обычно строились для боя англичане. Я научил их этому два века назад, а сам вычитал в будущем из книг о средневековых сражениях. Попробуй теперь пойми, кто из нас кого научил. Что ж, командиры у них опытные и не глупые. В отличие от французских рыцарей, которые из сословных предрассудков обожали по многу раз наступать на одни и те же грабли, бриганты быстро перенимали успешный опыт противника. Сегодня они еще кое-чему научатся. Те, кто выживет.
