Остаток этого дня и весь следующий потратили на сбор и дележ трофеев. Второе мероприятие заняло больше времени. Поделили все, включая грязные обмотки. По договору с герцогом Бурбонским, вся добыча наша. Он не надеялся, что трофеи будут, и не подозревал, что такие богатые. Бриганты успели награбить нам на несколько лет хорошей жизни. Среди добычи было много, так сказать, предметов культа, которые принято в эту эпоху изготавливать из благородных металлов. Наверное, подчистили богатый монастырь и не один. Мне принадлежала треть добычи, и я взял ее золотыми и серебряными сосудами из монастырей. Не для того, чтобы вернуть мошенникам в рясах, как подумали бойцы, а потому, что занимали меньше места. Командиры отрядов Ламбер де Грэ и Дютр де Шарне получили по пять долей, а рыцари и наводчики пушек — по три. Никого не возмутило, даже рыцарей, что наводчикам досталось, как рыцарям. Эти ребята сделали работу за всех.
Людовик, герцог Бурбонский, был сразу оповещен о разгроме бригантов. Если бы вместо них была английская армия, я бы стал национальным героем Франции. На мое счастье, сражение отнесли к событиям местного масштаба, а тесть и так относился ко мне с уважением, иначе бы не сделал родственником. К нашему возвращению в Бурбон-л’Аршамбо, там уже не было многих отрядов. Герцог распустил их. Зачем тратить деньги, если есть такой зять?! Зато моему отряду было заплачено в тройном размере. Поскольку прослужили они всего чуть больше недели, общая сумма оказалась не такой уж и непосильной. Так, скромная добавка к захваченной добыче. Мне тесть отстегнул тысячу золотых франков, а его мать подарила своей внучке Серафине золотое колье с тремя изумрудами и двумя рубинами. Старушка, видимо, уже не надеется, что дождется законных детей от своего сына. Мне кажется, невестка еще не достигла половой зрелости. При ее худосочности это не мудрено.
В Ла-Манше дует редкий для этого пролива восточный ветер. Он сухой и не очень сильный. Течение в проливе сейчас, видимо, встречное, потому что волны образовали толчею. Они короткие и крутые, но не высокие. Две бригантины идут курсом крутой бейдевинд правого галса. Второй, точнее, старой бригантиной, командует Ламбер де Грэ. За пределами Ла-Рошели он становиться моим заместителем. Я командую новой бригантиной, построенной с учетом замечаний по первой. У нее фок-мачту сдвинули немного к корме и удлинили бушприт и утлегарь, благодаря чему стала более ходкой. В балласте при свежем попутном ветре разгоняется узлов до пятнадцати. Сейчас, при противном ветре, делает не больше трех. Мы движемся в сторону Па-де-Кале. Надеемся встретить купеческий караван, английский или фламандский.
На главной палубе комендоры отрабатывают навыки заряжания пушек. Командует Жак Пушкарь, которого я назначил старшим комендором. Половина их — новобранцы. Ламберу де Грэ тоже ведь нужны опытные. Наверное, даже больше, чем мне, потому что впервые командует кораблем. Арбалетчики отрабатывают приемы рукопашного боя с фальшионами и пиками. Для тренировок в стрельбе на бригантине не самые подходящие условия. Я провожу занятия со шкиперами. Небо чистое, скоро полдень, поэтому учу их определять с помощью квадранта широту по высоте солнца. У каждого есть карта Атлантического побережья Европы и северных морей с параллелями, скопированная с моей, купленной еще в шестом веке. Карты четырнадцатого века пока не дотягивают до нее. Шкипера сомневаются, что моя карта правильная, хотя побережье совпадает.
— Вижу судно! — доносится из «вороньего гнезда».
Экипаж сразу прекращает тренировку, все смотрят на впередсмотрящего.
— Что за судно? — спрашиваю я, потому что размениваться на рыбаков не собираюсь.
— Галера! Большая! — Впередсмотрящий показывает на ост-норд-ост. — И не одна!
Галер три. Они гребли от английского берега к французскому. Заметив нас, изменили курс, пошли на сближение. Все три одномачтовые, с прямыми парусами, которые сейчас наполнены попутным ветром. Передняя длиннее и шире остальных, примерно пятьдесят пять метров на десять. На высокой, метров пятнадцать, составной мачте, покрашенной в темно-красный цвет, парус в красно-черную вертикальную полосу, а с топа свисает почти до воды черно-серебряный вымпел. Восьмидесятивесельная. На баке платформа с низкими фальшбортами и двумя катапультами. На платформу вышла обслуга орудий и лучники. Готовятся к стрельбе. На корме шатер тех же цветов, что и вымпел. Там стоят латники, человек двадцать. Вторая галера с красно-синим парусом и сине-золотым вымпелом идет на шестидесяти веслах. Она взяла правее, нацелившись на бригантину под командованием Ламбера де Грэ, которому я приказал увалиться на ветер, чтобы разделить врагов. Третья галера с красно-белым парусом и пока неразличимым вымпелом, сорокавесельная, сильно отстала.
— Начинай, как подойдут, без приказа, а потом перейдешь на палубу, — говорю я Жаку Пушкарю, который наводит погонное оружие. По пути с бака на корму приказываю остальным комендорам: — Пушки на правый борт!
