– Черт, не могу вспомнить, рама со стеклом вчера была в наклонном положении – или вертикально? Если вертикально, тогда проще было проникнуть.
– Лидия Ильинична, – задумчиво спросила я, – вы тоже считаете, что здесь действует кто-то еще?
– Да. Или кто-то еще, но заодно с Ленькой, – кивнула она. – Вероятнее всего, пришли после него.
– Вы думаете?..
– Букет. Пихнули под одеяло, приколисты… Я Ольге верю, букет сначала на покрывале лежал, чтоб я сразу увидела. Главное, аккуратно сработали, гады, Ленькину уборку не испортили.
Рубиновая громко засопела, ноздри ее раздувались, будто она вынюхивала затаившихся в квартире «гадов». Потом она глянула на часы.
– Время еще есть. Я проверю, не пропало ли что.
Проверяла она очень энергично. Вещей у нее было не так уж и много, Рубиновая не относилась к шопоголикам или, как говорит моя тетушка, «барахольщицам».
Осмотр дал результат: не хватало одной из ночных рубашек Лидии Ильиничны – такого же допотопного балахона с кружевом, как и все остальные. Только розового.
– Или это Ленька играет в корсара при благородной даме, или те, после него, себе алиби сделали. Типа, бывший муж – фетишист и для этого ключи и выклянчил, – выдвинула первичную версию моя клиентка. – А ты что думаешь?
– Мне больше интересно, Ильинишна, как они на восьмой этаж забрались. Вы живете в доме на четырнадцать этажей…
– …Подо мной – семь, надо мной – шесть… – подхватила она. – И балконов нет на этой стороне. Знаешь, тот, кто потратился на все эти штучки-дрючки, мог и нужных спецов нанять. Хорошо бы и с Ленькой потолковать, больно много неясного.
На последних словах Лидия Ильинична поморщилась и досадливо поцыкала языком.
– Пошли на кухню, есть охота. Смастерю нам обед, и поскачем курей пугать.
– Простите?.. – Жаргон моей клиентки порой ставил меня в тупик. Хоть записывай, с переводом на понятный русский язык.
– На работу поедем.
Воображение мое и тут не сплоховало, представив перед внутренним взором мою клиентку верхом на буланом коне, с шашкой наперевес, в буденовке. Вероятно, мне при этом Чапаеве полагалась роль не то Петьки, не то Анки – кто там у них пулеметом заведовал?.. И пресловутые «кури», квохча, разбегаются.
На кухне Рубиновая сразу задернула шторы, предварительно показав в окно средний палец – не иначе как жильцам дома напротив, который находился метрах этак в трехстах от нашего. Затем она написала и прикрепила на холодильник записку: «Зеркальная пленка».
Я сразу сообразила, к чему она. Поясню: в хозяйственных магазинах продается такая полезная штука, пленка-самоклейка с отражающей поверхностью. Из квартиры через эту пленку все видно прекрасно. Но любопытные наблюдатели снаружи увидят в окнах только свои отражения. Умно, и лишним не будет. Хотя, по мне, слегка параноидально, учитывая «близкое» расположение чуть не единственного подходящего наблюдательного пункта – соседнего дома.
К первой записке на холодильнике прибавилась вторая: «Датчики движения, ремонт, уточнить сроки».
Затем Лидия Ильинична занялась обедом.
– При чем здесь датчики движения? – поинтересовалась я.
– Камеры на нашем доме установлены не выше второго этажа. Для квартир на остальных этажах установлены датчики движения, и на этой неделе их ремонтировали. У нас и объявление висело, но сроки не помню. – Рубиновая мыла, затем нарезала свежие овощи крупными ломтями и складывала в тарелку. – Взломщики могли этим воспользоваться.
На кухонном столе рядышком лежали мой «глок» в кобуре и рубиновская «Беретта Нано». Выглядело почти по-домашнему уютно, и для меня – чертовски привычно.
Пока она варила макароны, я изучала выданные мне папочки с делами на сотрудников «Солнца». Особое внимание уделялось тем, с кем Рубиновая взаимодействовала чаще всего и кого она обязана была подробно ставить в известность.
А именно: Ярослав Демьянович Чижиков, генеральный продюсер; Снежанна Денисовна Штык, секретарша и личная ассистентка; и, наконец, те самые «двое из ларца»: Глеб Серафимович Сергеев и Юрий Серафимович Сергеев, телеведущие. Братья-близнецы? Оригинальная фишка для телестудии.
– Сошек помельче сегодня сама увидишь. – Рубиновая повернулась ко мне, одновременно соля воду для макарон. – Вот эти четверо – с ними я вынуждена считаться. Генеральный выпускает передачи, для которых я ищу материал. То есть он мне зарплату платит.
На этом месте она фыркнула и зажевала ломоть колбасы из пачки с нарезкой. Я вспомнила, что нынешний генпродюсер при Рубиновой вроде бы уже четвертый.
– Дальше Снежок, считай, рука моя правая. Все мои поручения, записи, звонки на ней. Столик в ресторане забронировать или билеты купить – это она мастер. Но я ж не могу за ней постоянно смотреть. То есть, если я прошу билет в Большой театр на первый ряд, Снежка звонит и потом говорит, что первый ряд занят, а на втором свободно крайнее место слева… я ж не буду проверять, перезванивать. Так? Мне надо будет либо на втором брать, либо думать.
– То есть отчасти она вас контролирует, – припечатала я.
– Вот именно. Кусок моей работы зависит от нее.
– А близнецы?
