– Скажи: что случилось? – допытывалась Вика.
Эллен молчала. Все было как в тумане. Она смотрела на Нелли и понимала, что произошло. Но
Она чувствовала легкую прохладу в теле. Знала: Олег пытается успокоить – только никак не могла прийти в себя. Все перемешалось: злость, ужас, сожаление, сладкое ощущение победы. Руки по-прежнему пылали. Жар добрался до самых плеч и все еще поднимался вверх.
Вскоре на этаже появились трое взрослых. Рита сразу подошла к Нелли. Роберт, нахмурившись, оглядел толпу.
– Что произошло?
– Мы не знаем. Одна билась в истерике, другая стояла как каменная, а что случилось – не говорят, – ответила Вика.
Эллен заметила обеспокоенный взгляд Георгия Марковича.
– Все хорошо. Просто я испугалась, – сказала Нелли, вставая с пола.
– Чего? – удивилась Рита.
Эллен смотрела Нелли в глаза: «Давай, сдавай меня!». Злость не унималась. То ли Олег не старался, то ли не мог справиться с тем, что бурлило в Эллен. Одна ее часть раскаивалась в содеянном, другая была недовольна, что ее прервали. Какая из них сильнее, Эллен не понимала.
– Мы просто разговаривали, и мне показалось, что я увидела змей. Вон там, в углу возле окна. Вы же знаете, как я боюсь их. – Нелли мастерски изобразила ужас и добавила голосу трагизма.
Эллен восхищалась и удивлялась тому, как складно врет Нелли. Только зачем? И сразу нашла ответ: правило – не использовать способности на своих. Нелли нарушила его.
– Нелли, опять ты с этими змеями. Ну как они могли заползти незамеченными на третий этаж? Это тени от веток. Перепугала всех до смерти, – вздохнула Рита.
– Что ты вообще тут делала? Я для чего тебя блокирую? – возмутился Роберт и посмотрел на Эллен. – И ты змей видела?
«Ага, огненных», – захотелось съязвить, но она сдержалась:
– Я не уверена.
– Ладно, давайте расходитесь, – приказал он.
Толпа полураздетых парней и девчонок начала разбредаться по комнатам.
– Эллен, – Олег не дал ускользнуть ей по-тихому, – тебе нужна помощь?
– Нет, – твердо ответила она и пошла в свою комнату.
Эллен заскочила в ванную и щелкнула кнопку настенного светильника. Она смочила шею, умылась, но жар не думал останавливаться. Он пробирался к груди, будто стремился забраться в самое сердце.
– Нет, нет, нет, уходи.
Эллен взглянула в зеркало и замерла. На нее смотрели чужие глаза: холодные и ожесточенные. Испугавшись, она прямо в одежде залезла в душевую, но даже под теплой водой ей не стало легче.
Почему она сразу не поняла, что бешеная энергия ни при чем? Последние недели Эллен не раз злилась и взрывалась, еще до того, как узнала о сенсерах, но не было никакого жжения в пальцах и по телу не расползался огонь. Он появился после того, как она оказалась в Доме. Вот только по какой причине?
В груди невыносимо пекло. Нельзя кричать, нельзя! Нелли не выдала тайны, значит, и ей нужно держать себя в руках. Однако внутренности пылали так, что терпеть не было сил. Эллен сквозь зубы застонала и согнулась от боли. Не устояв, упала на дно душевой кабинки. Одной рукой она держалась за грудь, где заживо горело сердце, другой – за горло, жадно хватая воздух. В глазах потемнело.
Эллен попробовала позвать на помощь, но изо рта вырвался сдавленный хрип.
Она попыталась встать, дотянувшись до смесителя. Сил не хватило – ладонь соскользнула, и вода стихла. Эллен сжала голову и свернулась калачиком. Казалось, если она ослабит тиски, то ее череп треснет и разлетится на мелкие кусочки. Боль нарастала, пока в один миг не взорвалась тысячами осколков.
Эллен больше не ощущала ни жара, ни боли, ни головы, ни рук.
Ничего не осталось.
***
Холодно. Мокро. Эллен с трудом открыла глаза и пошевелилась.
Темно. Больно. Тело занемело, голова раскалывалась на части. Эллен дотронулась до затылка и почувствовала шишку. Кое-как поднявшись, она выбралась из кабинки. Чтобы переступить через бортик, потребовалось немало усилий. Устоять на ногах оказалось еще сложнее. К тому же в душевой было абсолютно темно. Уже и батарейки в светильнике сели. Сколько же она тут провалялась?
Держась за стену, Эллен добрела до кровати и присела на пол. Кое-как стянула мокрые штаны. Избавиться от футболки не получилось. Словно альпинист, Эллен взобралась на кровать и залезла под одеяло.
Ей было очень холодно. Зубы клацали, тело колотило ознобом. На часах ядовито-желтым горели цифры. Почти три часа ночи.
Память услужливо воскресила образ бьющейся в истерике Нелли. Эллен отчаянно застонала, устыдившись своей жестокости. Во время ответного внушения она упивалась чувством превосходства и наслаждалась страданиями Нелли.
«Нет, это не я, не я, я не могла», – повторяла Эллен. Она никогда никому не желала зла. Никогда! И Нелли – тоже, что бы у них там ни было. Кто-то чужой, безжалостный и сильный, забрался в ее голову и заставил думать о жестокости.
«Ты сильнее всех. Ты справишься», – говорила мама. Выходит, она знала, всегда знала. Только Эллен не понимала, что речь шла не о моральной силе.
– Эллен!
Настойчивый стук.
