- Кто там?
Вот оно!
- Старый знакомый, - отозвался он.
- Какой еще знакомый? - в голосе ее звучал испуг. - Нет у меня никаких знакомых, уходите отсюда!
Снова! На этот раз больше!
- Вспомни сентябрьский вечер. Мы сидели на скамейке, держались за руки. Ты пела. То была самая тоскливая из твоих песен, я таких еще не слышал. День выдался жаркий. Как сейчас помню, от асфальта веяло теплом дня, воздух поднимался вверх, словно ветер дул из самой земли. И тогда я сказал, что уезжаю. А ты меня поцеловала. У нас четыре года разницы. Но тебя это не остановило. И за это я благодарен тебе. Тот день запомнился навсегда. Как и ты, и твой голос, и твои ладони, и твои песни.
Калитка открылась. В проходе появилась невысокая полноватая женщина. Ее расцвет давно миновал, щеки утратили румянец, волосы, сбившись комком на голове, изрядно поседели, под глазами и в уголках рта отчетливо выделялась сеточка морщин. Но красавицей эта женщина не была никогда, даже много лет назад. Зато какой замечательный у нее голос. Он не сомневался, что с его помощью она могла соблазнить любого мужчину - ведь голос не внешность, с возрастом он становится только лучше.
- Это правда ты? - Женщина смотрела на него снизу вверх. - Тогда ты был ниже меня, и всегда носил ужасный очки с черными стеклами.
- Они мне больше не нужны, - улыбнулся он. - Я вижу.
Она не ответила на его улыбку.
- Зачем ты пришел?
- Хотел тебя увидеть.
- Ну, смотри, - глаза женщины заслезились. - Нравится то, что видишь.
- Нравится, - искренне ответил он.
- Уходи, - женщина опустила голову. - Уходи и больше не возвращайся.
- Ты не рада мне?
- А как ты думаешь? Я старая и толстая, а ты стал красивым, остался молодым и богатым. Чему же мне радоваться?
- Встрече со старым другом.
Женщина захохотала, но смех был нехороший, злой.
- Уходи! - яростно бросила она. - И не возвращайся, никогда!
Женщина захлопнула дверь, закрыла ее на засов и убежала в дом.
Андрей вздохнул, скрестил руки на груди. Напрасно он отыскал Наташу. Одно утешало - она больше не будет являться ему во снах. Он посмотрел на небо, все никак не мог привыкнуть к яркости цветов. Вспомнил голос Наташи, попытался соединить его с внешностью. Получилось очень просто. Она считала себя некрасивой. Воистину, слепы те, кто от рождения видит. Им не понять, многого не понять. А главное, они никогда не смогут видеть по-настоящему, как теперь видит Андрей.
"Прощай, Наташа, - подумал он, глядя на покосившуюся калитку. - В справедливом мире мы остались бы вместе".
Лондонский банкир Андрей Ильин не спеша шел по заросшей сорняком тропинке, любуясь миром, который он открыл для себя совсем недавно.
Глава 3.
Лекцию Хворостин не слушал, но писал. Обрести такой навык можно только в университете. Юра положил голову на левую ладонь, уперся локтем левой руки в стол, а правой записывал слова, произносимые профессором. Он дремал, не отдавал себе отчета в том, что говорят. Юра пропускал слова через себя, подобно мясорубке их перемалывал, и заносил их в тетрадь, не позволяя информации задерживаться внутри. Удивительно, но во время лекций он успевал выспаться лучше, чем за ночь. Правда, сегодня он не писал, а размышлял. После того, как Катя переспала с ним, прошла почти неделя. Мать успела помириться с Ройтом, и передумала ехать в Рязань. Милиция так и не явилась допрашивать Юру. О Соколовых он больше ничего не слышал, Штиблет не пытался снова до него дозвониться, Катя пропала. Причин что-либо менять в жизни не было, но почему-то в Сентябрьск съездить хотелось. Теперь, когда подсчитывать каждую копейку не было нужды, Юра мог позволить себе короткий отпуск дней на девять. Уедет в пятницу, вернется в воскресенье через неделю. А если самолетом, и того быстрее. В принципе, Хворостин сумеет убедить декана дать ему отгул. Юра в красках распишет проблемы матери, преувеличит пагубность собственного положения. Декан мужик совестливый, уступит. Да и что страшного в одной-единственной неделе прогула?
