— Плевать. Нас ваши подозрительные действия вывели из себя. Не для того мы этих дикарей завоевывали, чтобы лобзаться с ними в их гнилые десны. Наш милостивый и победоносный государь в своей неимоверной благости и милосердии согласился даровать нечистым собакам мир, о котором они униженно просили его… Вот пусть и в дальнейшем просят, вылизывая ботинки, а не требуют. Отныне политика изменится. Мы сумеем настоять на своих требованиях. Частями гарнизона разоружены гвардейцы и полицейские подразделения Баллина. Заняты парламент, телеграф, арсенал и еще несколько важнейших точек. Премьер-министра…
— … всенепременейше отправим где ему место, ик. На встречу с Мраком и Холодом, под суд Бога Единного Неназываемого.
Его не арестовали? — поразился Хоган.
— И вместе с ним кучу всякого, — капитан выругался, — позорящих дворянский род отребья. Адмиралы, ик. Всех на штык!
Ой, подумал Хоган, наливая полный стакан и опрокидывая в горло одним махом. Столичный гарнизон сцепился с флотом и вряд ли поддержан другими частями. Сидят, не понять чем занимаются, вместо реальных действий и ждут у моря погоды. А король? Ой, мама, что ж теперь будет со мной!
— Еще есть? — показывая на пустую бутылку, спросил.
— Не здесь.
— Тогда я пойду искать, — объявил полковник и, ожидая каждое мгновенье выстрела в спину, отправился на выход. Переступил через труп губернатора уже не испытывая особых эмоций и аккуратно закрыл дверь. Пули так и не последовало. Не торопясь спустился по лестнице и двинулся на улицу. Пересек площадь и уселся на скамейку в одном из маленьких сквериков неподалеку. Сердце бешено колотилось, стояло в горле и требовалось прийти в себя.
Меньше всего Хоган стремился встревать в подозрительную схватку с неизвестными целями. Назад в порт его не пропустили, там уже выставили оцепление и злым солдатам объяснять кто он и куда направляется, не тянуло. Неизвестно как отреагируют на должность или звание. Поэтому зашел первую попавшуюся гостиницу и приготовился ждать. Когда-нибудь бардак кончится и можно будет явиться за новым назначением. К тем властям или другим роли не играло.
Уже в гостинице он наслушался от служанки дополнительных подробностей. Короля заговорщикам взять под контроль не удалось, то ли предупрежденный, то ли вышло случайно, но он очень удачно отправился в Адмиралтейство с визитом. Так уж все неудачно сложилось, что здание находилось на острове соединенном дамбой с материком. Два крейсера вполне недвусмысленно продемонстрировали готовые к бою орудия главного калибр и штурма Адмиралтейства не вышло.
Армейцы отыгрались на находящихся в городе. В первую ночь погибли генеральный инспектор армии, первый заместитель военного министра, лорд хранитель печати, министр финансов, главный камергер, почти десяток адмиралов и множество офицеров и моряков.
Не смотря на это, лозунги и требования мятежников были настолько отвечающими идеям большинства, что даже военный министр долго не реагировал на бесчинства, не пытаясь утихомирить страсти. Слишком много имелось сочувствующих по остальным гарнизонам и неизвестно как себя поведут получив приказ выступать на подавление выступления армейских офицеров. Не помогали даже раздраженные королевские приказы. В этой ситуации все смотрелось нападением на него и авторитет царствующего дома.
Ультиматум с требованием тех снять, этих назначить и передать армии властные полномочия, введя цензуру, ограничения прав, собраний и многое другое столь же сомнительное король принять не мог. Речь шла о военной диктатуре и отодвигании его на задний план. Ломка всей системы власти Эримона Пятого не устраивала ни с какой позиции. Пойти на уступки — расписаться в слабости.
Утром третьего дня в бухту вошло несколько десятков военных и транспортных судов. Практически сразу началась высадка морской пехоты. Многие солдаты не пожелали подставлять шею под топор и вернулись в казармы. Кое-кто дезертировал. Не больше трети от первоначальной численности участников мятежа попытались оказать сопротивление и бои в Баллине продолжались до темноты.
К заходу солнца организованное сопротивление было подавлено и начались расстрелы. Моряки ответно не особо церемонились и разбирательством не заморачивались. Два десятка высших офицеров округа поставили к стенке и отправили догонять адмиралов по дороге на тот свет. У пойманных с оружием в руках даже не спрашивали фамилию, убивая на месте.
Хоган так и не получил новое назначение. Он поймал свою шальную пулю прямо в сердце во время перестрелки вечером и умер, ничего не успев осознать. Удача окончательно его покинула и та самая малозаметная и сильно влияющая на будущее песчинка, попав в глаз стрелка, заставила того выстрелить в окно. Возможно, причина была совсем другая, да полковнику уже неважно. Никто насильно не сажал его в кресло с сигаретой и рюмкой. Просто удача окончательно покинула человека.
