Пальцы на ногах поджимаются, когда я упираюсь пятками в матрас, распадаясь на части. Оргазм становится сильнее, и я содрогаюсь. Едва успеваю прийти в себя, когда он выходит из меня и прижимает свой член к моим грудям. Эйдан кончает на них, проводя головкой по моим соскам, сжимая себя. Его плечи напряжены, грудь быстро двигается, а его дрожь сильнее, чем у меня.
Я смотрю на него затуманенными глазами, изучая его лицо, когда Эйдан кончает, и удивляясь, почему он выглядит таким удивленным от испытываемого удовольствия.
Мы переводим дыхание, не сводя глаз друг с друга, и затем он снова кончает на меня.
Так продолжается все утро. Уэст трахает меня глубоко, извлекает из меня звуки, которые никогда не думала, что смогу издавать. Я называю его «сэр», и он приходит в неистовство.
И тогда я просто прижимаю его к себе; прижимаю его так, будто он может исчезнуть передо мной, и Эйдан чувствует это отчаяние. Он позволяет мне обнять его, позволяет мне взять его голову и прижать к своей обнаженной груди. Я позволяю ему услышать, как бьется мое разбитое сердце для него… для нас.
Затем он трахает меня, чтобы быть внутри меня.
Пока мой желудок не начинает жалобно урчать, и я не начинаю жаждать не только его плоти.
— Мне нужно подкрепиться, — наконец стону я.
***
Мы ходим по квартире совершенно голые.
Уэст разогревает для меня в тостере вафли, а я достаю из буфета бутылку вина. Едва успеваю достать пробку, как его руки обхватывают меня. Он несет меня в гостиную, наклоняет над диваном и внезапно трахает, перегнув мое тело через подлокотник.
Это происходит быстро и грубо, его тяжелое дыхание громко разносится по комнате. Я зарываюсь головой в подушки, ощущая каждый сантиметр его тела внутри себя. Чувствую пульсирующее наслаждение, которое следует за этим, и вздрагиваю, когда он жестко кончает, на этот раз на мою спину.
Клянусь, Уэст пытается обмазать меня своей спермой. Он даже не вытирает ее.
Я неуверенно встаю, когда он возвращается на кухню и раскладывает вафли по тарелкам. Делаю глоток прямо из бутылки, сердце все еще колотится в груди.
Мы едим за островком, и мне приходится поднять руку, когда он приближается ко мне с таким хищным видом.
— Просто дай мне чертову минуту, — требую я. — Вам следовало бы знать, что не стоит беспокоить голодную женщину, поедающую вафли, мистер Уэст.
Он не улыбается и не отвечает.
Эйдан просто сжимает челюсть и ждет, наблюдая, как я поглощаю каждый кусочек. Когда доедаю и когда, наконец-то, наедаюсь, у меня кружится голова от выпитого вина, и он выжидательно поднимает брови.
— Мы готовы…?
— Мы готовы, — говорю я ему.
Уэст подхватывает меня на руки, и мы возвращаемся в спальню, но перед этим он трахает меня, прижав к стене в коридоре, входя и выходя из меня, как сумасшедший. Его толчки торопливые, глубокие и отчаянные. Он зарывается лицом в мою шею, посасывая меня, пока я пропускаю его волосы между пальцами, крепко зажмуривая глаза, пока тот превращает меня в это ноющее, пульсирующее месиво.
— Снова, — его горячее дыхание касается моей кожи, после того как он кончает мне на живот. —
Что, черт возьми, я выпустила на волю?
***
— Такое чувство, что мое тело умирает от желания оказаться внутри тебя, — устало бормочет он. — Будто я очень долго ждал, когда это произойдет.
Я сажусь на него верхом, поглаживаю, чувствуя, как он твердеет подо мной. Смотрю на него сверху вниз, и Уэст не пялится на мою грудь или бедра… Эйдан смотрит мне в глаза, ожидая ответа.
— Как и я, — говорю я ему. — Представь, что ты все помнишь, Эйдан, и ничего не можешь с этим поделать.
Он кладет руку под голову, и я замечаю, как при этом напрягается его бицепс. Нижняя часть моего тела согревается, когда тот властно смотрит на меня, требуя удовлетворения.
Я опускаю руки ему на грудь, а затем двигаюсь.
***
Эйдан
Она двигается в своем собственном темпе, ее глаза закрыты, волосы рассыпаны вокруг нее.
Опускаю руки на ее бедра. Я должен чувствовать ее движения, должен быть частью волны, которую она создает. Чувствую себя глубоко внутри нее, но этого недостаточно. Я приподнимаюсь, касаюсь губами ее груди, обхватываю рукой за талию и трахаю ее внезапными быстрыми толчками, потому что не могу удержаться.
Я изголодался, а она ненасытна.
Ее тихие стоны возбуждают меня.
Ее голубые глаза бездонны и ярки… она такая чертовски яркая.
И внезапно мне хочется вспоминать ее больше, чем дышать.
***
Айви
Ана: