— Да, сэр. Это совершенно ясно. Он отравился газом. Вопрос в том, как? На утро Фельден обнаружил газовый вентиль открытым, а комнату — наполненной газом. Напрашивается объяснение, что, ложась спать, Гейнфорд был пьян. Он открыл вентиль, не смог зажечь газ и забыл закрыть вентиль. Но в этом есть сомнения. Во-первых, он не был пьян. Все свидетели это подтверждают.
— Но свидетели видели его только после того, как он выпивал за ужином, — возразил Уэндовер. — А после этого он поднялся к себе, и выпил еще полстакана виски. Это могло изменить его состояние.
— Только не в случае с Гейнфордом, сэр, — с важным видом заявил инспектор. — Он был закоренелым пьяницей. Такие пьянеют постепенно, а не внезапно. Вы или я могли бы выпить столько, что лишние полстакана довели бы нас до опьянения. Но Гейнфорд был другим. Совсем другим.
— В ваших словах что-то есть, — заметил Уэндовер.
— Я уверен в этом, сэр. Опыт работы с пьяницами у меня есть. Гейнфорд выпил свой виски — это доказывают отпечатки на стакане. Но это не опьянило его, я имею в виду по-настоящему. Да и оборудование старое. Без электрической зажигалки. Чтобы зажечь огонь, нужна либо зажигалка, либо спички. Зажигалки в карманах Гейнфорда не оказалось. Только коробок спичек. Но я осмотрелся вокруг в поисках горелой спички. Во всей комнате такой не нашлось. Значит, он не пытался зажечь огонь. И если бы он повернул вентиль, газ бы шумел. Он мог бы услышать его. Это напомнило бы ему закрыть вентиль, если бы он не смог зажечь огонь.
— Полагаю, у вас есть какое-то альтернативное объяснение? — спросил сэр Клинтон.
— Возможно, вентиль был полузакрыт, сэр. Я попытался так сделать. Тогда он не шумит так заметно. Он бы не услышал газ ни ушами, ни носом — ведь он был простужен. Я так это вижу, сэр. Кто-то слегка повернул вентиль, прежде чем Гейнфорд поднялся к себе. В течение ночи газ постепенно наполнил комнату и, в конце концов, отравил Гейнфорда.
Уэндовер сделал недоверчивый жест.
— Когда он умер? Я не видел медицинский отчет, который вы принесли.
Сэр Клинтон взял со своего колена бумаги и просмотрел их.
— Эллардайс определяет время смерти полуночью или чуть ранее, — ответил он.
— А в какое время Гейнфорд поднялся наверх? — продолжил Уэндовер.
— Сирена прозвучала около 10:45. Вскоре после этого, скажем, через пару минут, Гейнфорд отправился спать.
— Он разделся и выпил стаканчик на ночь. В то время концентрация газа еще не была летальной, иначе он не смог бы все это проделать. И все же, примерно через час он был уже мертв. А учитывая ветреную ночь и что газ выдувался через дымоход, выходит, что концентрация газа в комнате очень быстро поднималась.
— Это как раз то, о чем я подумал, — неожиданно вставил Камлет.
— Одежда Гейнфорда была аккуратно развешена или просто сброшена в кучу? — поинтересовался сэр Клинтон.
— Когда я ее увидел, она была прибрана, — пояснил Камлет. — Вы имеете в виду, что, раздеваясь, он не был по-настоящему пьян? Иначе он бы просто швырнул свою одежду, как попало?
— Нечто большее. Помните, электрические часы остановились в 10:57? Отключили электричество, и в тот же момент погас и электрический свет. Вы думаете, Гейнфорд смог бы раздеться и аккуратно развесить одежду в полной темноте, а также выпить стаканчик на ночь, не разлив его?
— Сомневаюсь, сэр.
— Тогда он должен был лечь спать максимум в 10:56. Кроме того, за это время он не подвергся более-менее заметному воздействую газа — иначе он бы не был так проворен в своих движениях.
— Здесь подходит мое объяснение, сэр. Медленная утечка газа. Газ бы потихоньку накапливался, поскольку окна были закрыты. Экономка упомянула, что она закрыла их, когда поднималась подготовить виски.
— Очень изобретательно, — отметил сэр Клинтон. — Кажется, ваше объяснение покрывает все факты, о которых вы упомянули. Но объясняет ли оно все? Но не думайте об этом. Давайте следующий вывод.
Но это далось инспектору не так-то легко. Он бросил на Уэндовера беспокойный взгляд, и сэр Клинтон это заметил.
— Можете свободно говорить в присутствии мистера Уэндовера. Вы же знаете, что он окружной судья.
Это не оставило Камлету выбора, но очевидно, что он чувствовал себя неловко.
