— Достаточно, — скомандовал сэр Клинтон. — Теперь, пожалуйста, заполните яму землей и постарайтесь сделать поверхность как можно более ровной. Нам не нужно оставлять заметные следы нашей деятельности.
Очевидно, что он потерял интерес к яме, так как отвернулся и закурил. Затем он вновь осмотрел поток, один из берегов которого был покрыт галькой.
— Первый блин — комом, — рассудил он. — Раскопки в неправильном месте проку не принесут. Хотя всегда интересно посмотреть, что выйдет. На этом наша работа здесь заканчивается. Закончив с этой ямой, мы сможем вернуться в город.
— Клинтон, ваша таинственность слишком наиграна, — сказал Уэндовер, когда они пошли к машине, в то время как инспектор остался присматривать за тем, чтобы яма была должным образом заполнена. — Сам я в такое не играю. Нет нужды сообщать вам об этом, но меня пригласили на неформальную встречу вечером — обсудить, что нужно будет сделать после того, как наступит дата, назначенная старым Родуэем.
— Правда? И кто организовал встречу?
— Мне написал Дерек Гейнфорд. Похоже, они с кузеном думают, что нужно составить какие-то планы насчет земли. Это достаточно разумно.
— Наш друг Ашмун среди приглашенных? — улыбнулся Клинтон.
— А его-то зачем звать?
— Сквайр, перед встречей перечитайте завещание старого Родуэя. Я видел его. В нем прямо упомянуты «внуки». И ничего о незаконнорожденных. Я не юрист. Вам потребуется законовед, чтобы разобраться, имеет ли мистер Ашмун право на долю в наследстве.
— Я и не думал об этом, — признался Уэндовер.
Сэр Клинтон отмахнулся от этой реплики.
— Чтобы продемонстрировать, что я не напускаю таинственности, сквайр, я расскажу вам кое-что. Это поднимет вам настроение, ведь вы не хотите, чтобы в малоприятные истории вмешивали девушек. Камлет опросил мисс Херонгейт, задав вопрос о том, что она делала ночью, в то время, когда для Генри Деверелла наступил конец. Вы помните, констебль увидел ее машину, а после я спрашивал у вас, нужно ли ей было проезжать мимо нас. Насколько я понял, не было нужно. Свернув с этой дороги, она поехала направо вместо того, чтобы свернуть налево, то есть туда, где находились мы.
— Верно, — подтвердил Уэндовер.
— Кажется, она сказала Камлету, что задержалась в пути. Пробила шину о разбитую бутылку. Вот так невезенье, особенно для одинокой девушки в вечернем платье. Ночью никто не проезжал мимо, и она была беспомощна. И ситуацию усугубляло то, что гайки на ее колесе заржавели. Это было чертовски сложно — управиться с колесом. Тем не менее она справилась с задачей и благополучно добралась домой. Второе имя Камлета — Фома, и он захотел взглянуть на ее машину, чтобы убедиться в достоверности рассказа[47]. В резине и правда была дыра, достаточно крупная, чтобы просунуть в нее палец.
— Я догадывался, что произошло что-то такое, — заметил Уэндовер. — Она ничего не видела?
— По словам Камлета, нет. Но она — странное творение. Я слышал об ее новом хобби — перерисовывании латунных табличек, надгробных и тому подобных, в местной церкви. Признаю, я ее почти не видел, но у меня сложилось впечатление, что она отдыхает, занимаясь египтологией или герменевтикой. И отчего же она увлеклась всем этим? Нет ли в ее кругу кого-нибудь, интересующегося латунью?
Уэндовер ненадолго задумался и затем покачал головой.
— На ум не приходит никто из ее знакомых, — ответил он. — Как вы уже сказали, это странное увлечение. Я должен спросить у нее, но… Кстати, Клинтон, вы получили отчет медэксперта по делам Тони Гейнфорда и Генри Деверелла?
— Да. Но это никак не продвигает расследование. В желудке Гейнфорда обнаружен алкоголь и следы никеля. Ничто из этого не говорит о причине смерти. По стакану и термосу — ничего. Что касается Деверелла, то в его желудке тоже был алкоголь, значит, незадолго до смерти он выпил. Но мы это и так знали. Помимо этого, медэксперт нашел следы гиосцина (совсем как в деле Пирбрайта), но его было очень маловато, и это опровергает версию, что Деверелл мог проглотить смертельную дозу. Читая между строк, я не думаю, что химик вообще заметил бы гиосцин, если бы его заранее не спросили о нем. Кроме того, симптомы не указывают на гиосцин. Так что отчет медэксперта ничего значительного нам не дал.
Уэндовер пунктуально прибыл на встречу в доме Стэнуэев. Но другие уже были на месте: у вешалки, снимая шляпу и перчатки, он услышал судорожный кашель, что заставило его вздрогнуть от сочувствия. Войдя в комнату, он обнаружил, что Дерек Гейнфорд лежит в кресле. Мучаясь и задыхаясь от очередного приступа, он держал у рта платок. Дафна тревожно склонилась над ним. Сидевший на коврике у камина Макс смотрел на кузена с черствым любопытством человека, никогда в жизни не болевшего и оттого неспособного представить себя на месте страдающего. Сидевшая в стороне миссис Пайнфольд выглядела обиженной — как всегда, когда что-то нарушало ее покой. Чужие беды ее мало волновали, но ее обоняние раздражала вонючая медицинская сигарета[48] Дерека.
