Получив щедрое приглашение, солнце радостно хлынуло в комнату, заливая всё золотым теплым сиянием. Оно ярко осветило все самые дальние углы и заискрило-замерцало на пушистом мехе коричневого зверька, калачиком свернувшегося на столе. С первого взгляда казалось, что это кошка, но вот он шевельнулся, согретый неожиданной солнечной ванной, нехотя поднял голову, неодобрительно прищурившись на свет, и стало видно, что это не кошка. Узкая усатая мордочка, большие круглые ушки и темный мех выдавали в нем соболя, но то был не соболь, а древоскрип-скрипелочка по кличке Тополек. Он пришел к Гарри год назад, на его десятый день рождения, отдал имениннику тополиную веточку и сел перед ним на задние лапки этаким бурым столбиком — милый и смешной. Был настолько очарователен, что Гарри не удержался и пригласил скрипелочку к себе домой, где представил зверька родителям как соболька, благо что врать почти не пришлось — зверек выглядел и вел себя, как соболек.
Из той тополиной веточки Гарри с помощью Денвера сделал заготовку для волшебной палочки, сейчас она лежала в ящике стола и дожидалась последнего ингредиента — начинки вовнутрь. Его Гарри ещё не достал, он должен прибыть незадолго перед отправкой в школу: либо перо авгура, либо волос из хвоста или гривы его коня. Денвер сказал, что такая родная палочка, сделанная из вышеописанных материалов, будет служить вернее и надежнее, чем палочка, купленная с рук постороннего мастера и созданная из частей неизвестных тварей.
Ну, конь у него уже был, просто Гарри не спешил его ощипывать, решив дождаться посланника-авгура. Одевшись и приступив к заправке постели, Гарри невольно улыбался, вспоминая лошадей. Черная кобыла в первый раз пришла к нему во сне, предупредив об опасности, во второй раз она явилась не одна, а привела с собой своего сына, тонконогого стригуна, Гарри тогда исполнилось девять лет. Они пришли по-настоящему, живые и прекрасные лошади. Просто отделились от вольного табуна диких мустангов и подскакали к нему — вороная кобылица и её малыш из сна.
Именно на ней Гарри вот уже два года постигал науку верховой езды без седла и уздечки. Её сын держался рядом, запоминая все нюансы общения с человеком. К нему на спину Денвер пока запретил садиться, сказав, что конек должен сперва подрасти, полностью сформироваться и окрепнуть. На него можно сесть только по достижении трех лет. Подсчитав примерный возраст молодого скакуна, Гарри пришел к выводу, что лично ему к тому времени исполнится одиннадцать лет. А чтобы не утратить навыков из-за перерывов, Гарри попросил папу записать его в школу верховой езды, где он совершенствовал свои умения управления лошадью, сам привыкая к седлу. А поняв, что в седле не только удобнее, но и что оно защищает спину лошади, Гарри попросил Денвера снять мерку со спины Серебрянки.
Индеец, к счастью, не стал умничать, а прислушался к доводам мальчика и пошел навстречу: снял все необходимые мерки и собственноручно сделал отличное седло испанского типа с высокой передней лукой и широкой задней. Искусно украшенное ясеневыми вставками и резьбой, там были ещё и вкрапления из моржовой кости, тоже покрытой чудной резьбой. Гарри только головой покачал — ну не может шаман без своих защитных рун и символов, все эти значки и черточки на самом деле были не простыми украшениями, а чем-то охранным и серьезным. Даже вальтрап был сугубо индейским, плетеный-переплетенный поверху кожаными ремешками, дикобразьими иглами и конским волосом. Снизу он, слава богу, был нормальным и не натирал лошади спину.
Заправив постель, Гарри прошел в ванную — умываться и чистить зубы. Тополек переместился вместе с ним и теперь сидел на корзине для белья, чирикая и поскрипывая, вертя длинной шеей, старательно наблюдая за странными, с его точки зрения, действиями мальчика: древесный скрипун никак не мог себе уяснить, зачем его друг каждые утро и вечер мажет свои зубы белой вонючей гадостью, трет волосатой палочкой, из-за чего во рту появляется много пены, как у бешеного койота, а потом смывает её и долго плюется в эту белую посудину с водопадиком.
Покончив с процедурами, Гарри выключил свет в ванной и спустился на кухню, где занялся завтраком. Так как мама уехала ухаживать за заболевшей бабушкой, то завтраки готовил тот, кто первый прибегал на кухню. Сегодня здесь первым оказался Гарри. Осмотревшись и убедившись в том, что он первый и единственный на кухне, Гарри вздохнул и приступил к обязанностям: разжег плиту, залил воды в кастрюлю и поставил кипятиться, рядом поставил разогреваться сковородку. Разбил в миску шесть яиц, взбил до однородной массы, опустил оставшиеся четыре яйца в закипевшую воду, закинул в тостер пару ломтиков белого хлеба и занялся яичницей. Укроп и тертый чеснок в яичную массу, масло в раскаленную сковороду, следом окунуть длинные ломтики бекона, обжарить до румяной корочки и залить это чудо взбитым яйцом… И проглотить слюнки.
С недавних пор так уж повелось: каждый готовил для себя, раз мамы нету под рукой.
