Гарри аж рот раскрыл, растерянно взирая на бесконечный ряд окон над перронами, стелющиеся вдаль вдоль состава. Площадь перед ними была запружена народом, состоящим сплошь из волшебников. В первый миг Коломбо занервничал — это что, в одном Глендейле столько магов?! — но потом, присмотревшись, понял — нет, не только из их города здесь собрались колдуны, а и вовсе из других миров. Об этом весьма красноречиво сообщил йети, внушительной глыбой возвышающийся над головами аж на два с лишним метра. А так как йети в его полицейской практике ещё не встречались, скромный лейтенант вознес робкую хвалу тому, что ему не приходилось раскрывать преступления с их участием.
Гарри совершенно потерялся в своих ощущениях, эмоция захлестывала эмоцию, глаза разбегались во все стороны от обилия столь многих и невиданных форм жизни. Йети бурые, белые и рыжие, какие-то человекоящеры в плащах, а вон там прошел… прошло?.. короче, прошкандыбал на четырех тонких ногах-ходулях некий инсектоид с Марса, не иначе…
Человек, идущий впереди, отшатнулся назад, раскрывая для равновесия пару белых крыльев, когда в него врезался сбоку чей-то ребёнок, чуть не сбив крылатого дядю. Гарри и Фрэнк уставились на него с одинаковым удивлением и единодушным вопросом — неужели ангел?!
Кто-то со стороны недовольно проворчал:
— Черт бы их побрал, эти традиции! До чего ж неудобно — толкаться каждый год в толпе. Что ни год, то новые детёныши поступают, ступить некуда!..
Отец и сын повернулись в сторону говорившего: свое недовольство выражал старый колдун в пестрой мантии. Его более молодой спутник снисходительно попенял ворчуну:
— Да чего ты жалуешься, Тин-Тин? Не все же лошадей-то любят, а многие просто не дозвались их, Скакунов Вселенной. Вот и приходится нам собираться здесь и контролировать движение, следить за порядком и за тем, чтобы все успели сесть на Поезд Мироздания.
Подумав, Коломбо обратился к ним:
— Простите, это поезд на Хогвартс?
Ему ответил молодой смотритель:
— Да, сэр, к восьми часам вечера он по расписанию будет у Хогвартса. У вас мальчик? Первокурсник? — он посмотрел на Гарри и улыбнулся ему. — Хотите, я помогу вам устроиться?
— Да, спасибо, вы очень любезны, — поблагодарил Коломбо и приподнял сундук. — Куда идти?
Сотрудник Мировой платформы провел их к поезду, помог Гарри подняться в вагон и добавил, что отправление ещё не скоро, через полчаса, и что провожающие могут помочь детям устроиться в купе. Чем Коломбо и занялся: нашел для Гарри пустое купе, поставил сундук на багажную полку и сел рядом с сыном, посидеть на дорожку.
— Ну вот и всё, сынок… — вздохнул отец. — Расстанемся скоро.
— Пап, но я завтра домой приеду, — осторожно сообщил Гарри, опасливо заглядывая в папино лицо.
— А что, в функцию поезда это входит? — удивленно спросил Коломбо.
— Нет, папа, просто у меня есть конь, — очень робко объяснил Гарри, боязливо съежившись. И добавил чуть слышно: — Серебрянка…
— Знаешь… Ты лучше не рискуй зря! — построжел папа. — Думаешь, я буду спокойно спать, зная, что ты скачешь по черт-знает-каким граням мира.
— Ладно, пап, первую неделю я буду там, — торопливо пообещал Гарри. — Но потом я всё равно попрошу кого-нибудь проводить меня домой.
— Хорошо, но заклинаю тебя, сынок, будь осторожен, не совершай глупостей только потому, что ты по кому-то соскучился! — чуть ли не умоляюще произнес Коломбо, держа Гарри за плечи.
— Хорошо, папа, обещаю, — вынужденно согласился Гарри, не желая расстраивать отца.
За купейной дверью послышались сердитые голоса:
— А мне не хочется связываться с этой вредной девчонкой! У ней одни наряды на уме… — с этими словами говоривший отодвинул дверь и бросил взгляд внутрь. Отец и сын Коломбо синхронно взглянули на замерших на пороге двух мальчиков, в одном из которых Гарри узнал Гулливера Сэлинджера. Второй был незнакомый и крылатый.
А снаружи по громкоговорителям разнесся трубный глас машиниста:
— Господа провожающие, внимание! Покиньте вагоны — поезд собирается отправиться в путь.
Коломбо кивнул, хлопнул Гарри по плечу, протиснулся мимо мальчиков и покинул купе, а Гулливер с горящими глазами скользнул к Гарри, искренне обрадовавшись своему давнему знакомому. И за руку он тащил несопротивляющегося крылатого мальчика…
Гулливер радостно плюхнулся напротив, его молчаливый приятель присел рядом, застенчиво улыбнувшись Гарри. Отправив ему ответную улыбку, Гарри отвернулся к окну — на душе его скреблись персидские кошки, толстые, увесистые и когтистые. Папа ушел… ПАПА УШЕЛ!.. Хотелось рыдать и биться в истерике.
Он был домашним мальчиком, очень любил папу и никогда-никогда не уезжал так надолго и далеко. Он вообще собирался учиться на соседней улице в старшей школе до последнего звонка, а потом перейти в полицейскую академию, расположенную тоже недалеко от дома в том же Глендейле.
Носу и глазам стало горячо, и Гарри совсем скорчился в своем углу. Веселый Гулливер недоуменно смотрел на съежившегося Гарри, открыл было рот для глупых вопросов, но всё понявший крылатый друг вовремя пихнул его локтем и тихо шепнул:
