– Настя, прыгай! – тихо ей говорю.
Она входит в воду, и вода ей по колено. Теплая вода, хоть уже Ильин день прошел, и холодные грозы гремели. Еще теплая, и мальки тычутся мордочками в Настины щиколотки, детскими ртами кожу ей кусают, щиплют.– Это мальков стерлядки в Волгу выпустили, – шепчет Настя и любуется ими, рыбьими детенышами. – Какие красивые… несмышленыши…
– Наша Рыба мудрая, – говорю. – Мы сегодня поймаем ее.
И Настя умолкает. Впрыгивает легко в лодку. Садится на нос. Голову закидывает. Глядит на звезды: их много.Звезд так много, что я не понимаю, мы плывем по реке или в небе.Плывем среди звезд.Пахнет кувшинками. Пахнет рыбьей чешуей. Пахнет прелыми водорослями сеть, я уже развернул ее.Настя помогает мне, держит конец сети. Другой я медленно опускаю в воду, и тихо, медленно плывет лодка, и брошены в уключинах весла, и только течение лодку несет.Звезды осыпаются в темную воду. Далеко, в глубине, раздумчиво ходят тени налимов, спят под камнями сомы. Внезапно взбулькивает вода серебряным веретеном: это сильный, мощный молодой язь играет на стрежне. Взмыл над водой свечкой, ударил масленую, черную волну хвостом – и ушел. В прозрачность. В толщу времени. В вечность.Мы плывем в вечности, и я сознаю это.Сегодня особенная ночь. Ночь моей золотой рыбалки. Ночь единственной ловли.Ты же поймал уже счастье свое, ты поймал…Нет. Ничего не поймал ты. То, что поймал ты, – свободно.Выпусти птицу. Выпусти рыбу. Выпусти зверя. Выпусти из клетки раба твоего.Выпусти – и благослови – любовь.Плывем. И вдруг лодка замирает.Лодку не несет дальше теченье.Я гляжу на Настю. Я вижу: хоть вода теплая, пальцы ее замерзли.Она окунает их в воду.Вода синяя; жемчужная; цвета болота и малахита; текучая; цвета перловицы на перекате волны; цвета печной сажи, если взгляд погрузить глубже, глубже.Звезды отражаются в воде, и вода дышит небом.Мы плывем по небесной Реке. Мы уже в небе. Мы в небе при жизни. Кто дал нам эту благодать?Господи, благодарю Тебя.Господи, как мне Тебя благодарить? Что сделать мне для Тебя?И вдруг Настя шепчет:– Тяни!.. Тяни!..
И я сам чую, как сеть справа отяжелела, будто чугуном налилась, и лодка стала.Лодка стоит, как на якоре.А потом – резко – сильно – неудержимо – кто-то, кто в сеть забрел, заплыл, тот, кто на глубине плыл, лодку потянул, потащил!– А-а-а-ах! – крикнула Настя, выражая восторг.
Звезды сыпались ей на голову, это был звездопад, падали жемчуга и бериллы, валились сапфиры и изумруды, и я подумал жадно и весело: вот бы из самоцветов этих смастерить оклад для моей Елеусы!– Стой, – сказал я, – все! Это – Она!
– Кто – Она?..
– Рыба наша…
