– То, что ты сделал прошлой ночью, называется правосудием. Истинной справедливостью. Ты спас меня и множество беспомощных детей. Возможно, их жизнь никогда не будет идеальной, но, по крайней мере, у них есть шанс на нее.
Он обхватил мой палец рукой и потянул вниз, но вместо того, чтобы отпустить, удерживал. И не только палец, но и всю руку.
– Та женщина, чью душу ты испепелил, приказала вырезать чье-то сердце, чтобы подарить его племяннице президента Венесуэлы.
– Вершить правосудие в мире людей не входит в мои обязанности.
– Но должно! Это должно стать работой каждого архангела. – Моя голова дернулась, когда из крыльев выпало перо и, подобно фиолетовой снежинке, опустилось рядом с запасной парой сапог, которые я, к счастью, захватила из дома, когда вернулась в гильдию. Кожа жестче, и на них больше пряжек, чем на моей последней паре – моей любимой паре, погибшей вместе с любимыми кожаными штанами и мобильным. – Мне нужен телефон, – проворчала я, раздраженная тем, что мое рвение стоило мне чего-то, что становилось бесценным товаром.
Ашер приподнял пальцем мой подбородок.
– Прибереги свои бунтарские убеждения для Элизиума,
Поцелуй вышел мимолетным, но разрядил часть моего гнева. Остальную часть заглушил звук голоса Найи, зовущей отца, а затем вид ее раскрасневшегося лица, когда она остановилась перед Залом Оценки. Она протиснулась между стеклянными дверями, которые открывались слишком медленно, по ее мнению, а затем резко остановилась перед нами, на ее щеках блестели слезы. Она смотрела то на меня, то на Ашера, словно не могла решить, кого обнять первым. В конце концов, одной рукой она обвила его ноги, а другой мои, и обняла нас обоих.
Шли дни.
Ноябрь сменился декабрем, а декабрь приближал дату, столь важную для костей моих крыльев. И хотя я больше не беспокоилась о спешке, набрав девяносто одно перо после возвращения Ашера, но все же не торопилась открывать шампанское.
Возможно, я в двадцати девяти перьях от вечной жизни и от Мими, но я также в двадцати девяти перьях от того, чтобы оставить Найю. Боль от предстоящего ухода соперничала с той, что пронзила грудь в ночь, когда я поверила, что она умерла навсегда.
– Почему ты так смотришь на меня? – Найя отложила вилку, которой она боролась с горохом.
Ашер, который сидел напротив нас в столовой, приподнял одну бровь.
Я сглотнула комок, застрявший в горле.
– Как?
Рейвен, новая подруга Найи, маленькая семилетняя девочка с бледно-голубыми глазами и призрачно-белыми волосами, подняла взгляд от книги, которую читала Найе. Это были истории о сестрах – истребительницах драконов, книга, которую я увидела в книжном магазине, когда возвращалась с миссии.
– Как будто ты сейчас заплачешь, – сказала она.
– Я? Заплачу? – выдохнула я.
Ашер подался вперед, просунул руку под стол, обхватил мое колено и сжал его.
Я с силой прикусила губу, прежде чем выпалить:
– Мне не хочется тебя оставлять.
Найя моргнула, глядя на меня большими глазами. Неужели она не понимала, что, как только мои крылья станут целыми, я уйду?
–
Я нахмурилась.
– Офан Пиппа говорит, что серафимы всемогущи.
Неужели она думала, что его положение даст мне особый пропуск? Я посмотрела на Ашера, безмолвно прося помощи в объяснении того, что я не выше закона.
– К сожалению,
Найя удивленно раскрыла рот.
– Что?
Разговоры вокруг нас стихли, и взгляды обратились в нашу сторону, напоминая о первых обедах, которые мы с Ашером разделили с Найей. А потом с Рейвен. Иногда к нам присоединялись и другие юные неоперенные. Особенно когда Ашер начинал рассказывать истории.
– Я… Я. – Нижняя губа Найи выступила поверх пухлой верхней. – Как вы могли мне об этом не сказать! – Она вскочила со стула.
Малышка уколола мое и без того ноющее сердце взглядом, полным страдания, а затем помчалась по коридору в сторону детской секции гильдии. Я взглянула на Ашера, потом снова на коридор из белого камня.
Потрясенная, я стала заикаться:
– Я, хм… Я…
Рейвен закрыла книгу и встала.
– Я пойду к ней, Селеста. Когда она успокоится, приду за тобой.
– Хорошо. – Как только Рейвен ушла, я поставила локти на стол и схватилась за пульсирующий лоб. – Не могу поверить, что она думала, будто я вернусь.
– Это объясняет ее энтузиазм по поводу твоих миссий.
Я закрыла глаза.
– Это и так было тяжело, но, уф… – Да, это лучшее, что я могла придумать: уф. Я запустила пальцы в волосы, глубоко и протяжно вздохнула и подняла веки. – Я понимаю, почему мы не можем вернуться в мир людей, но то, что нам не разрешено посещать гильдии, в этом нет никакого смысла. – Кости моих крыльев затрещали, словно предупреждая остановиться на этом.
– Причина этому техническая, – мягко сказал Ашер.
Я приподняла бровь.
– У нас есть ключи от потока, но нет ключей от гильдий.
Я моргнула.
