Почему мне так нравилось нервировать серафима? О да, потому что у меня это хорошо получалось, а я любила делать то, в чем хороша. Например, выполнять миссии. В этом я, очевидно, тоже преуспела.
Про себя я поблагодарила Вселенную за исполнение желания, хотя она, вероятно, не приложила к этому руку.
В отличие от Ашера.
Натянув кожаные легинсы, я вернулась в гостиную, готовясь выразить свою благодарность, но архангел улетел.
В тот единственный раз, когда мне хотелось, чтобы он был рядом…
Нездоровая пища, которую я поглощала, пока изучала свою новую грешницу, тяжелым грузом осела в желудке, не потому, что женщина казалась особенно сложной или пугающей, а потому, что ко мне вернулось, притом быстро, давление успеха.
Фернанда, грешница с тридцатью двумя баллами, выманивала у женатых мужчин миллионы долларов. Она начинала с того, что соблазняла их, заводила длительные романы, документировала свидания, а затем угрожала показать женам фотографии, сообщения и электронные письма, которые она собирала в течение недель, проведенных с ничего не подозревающими мужчинами. Она обманула шестерых и теперь была гордой обладательницей квартиры на Парк-авеню, подаренной одним любовником, дома в Лондоне, любезно предоставленного другим, загородного особняка на побережье Амальфи, купленного еще одним несчастным, и внушительного банковского счета, которым ее обеспечили все шестеро.
Моя задача: положить конец ее блудливому, хотя и прибыльному бизнесу.
Я обняла роскошные орхидеи, купленные в качестве билета до ее квартиры, и вошла в здание, направившись прямо к стойке консьержа. Позвонив моей грешнице, консьерж проводила меня к скоплению лифтов. Самый дальний из них она активировала бейджиком, нажала на кнопку 38, а затем отступила, чтобы двери смогли закрыться.
Подойдя к уже распахнутой двери Фернанды, я все еще размышляла, как ее исправить.
– О-ох. Как красиво. – Она потянулась к растению, ее белокурые локоны подпрыгивали на шелковой сорочке, прикрытой прозрачным халатиком.
Она уже собиралась закрыть дверь, когда я толкнула ее и шагнула в белое мраморное фойе.
Нахмурившись, Фернанда поставила вазу на серебряную консоль.
– Ожидаешь чаевых?
– Нет. – Я полезла в матерчатую сумку за папкой с фотографиями, которые собрала.
Она сделала шаг назад.
– Не волнуйтесь. Я не оскорбленная супруга.
Она замерла.
Я протянула папку.
– Что это?
– Фотографии. Семейные фотографии. – Поскольку она не взяла папку, я открыла ее и показала снимок первого мужчины, которого она обманула. – Помните Октавио? Он стал алкоголиком и проводит больше времени в реабилитационном центре, чем со своей тридцатилетней женой, не то чтобы она вообще хотела проводить с ним время. – Я перелистнула на следующую фотографию, сталкивая Фернанду с сотворенной ею же жестокой реальностью. – Этот. Гаспар. Разведен. Видит своих детей только каждые вторые выходные.
Ресницы девушки опустились, затемняя и без того темные радужки.
– Кто ты и чего хочешь?
– Меня зовут Селеста Моро, и я хочу, чтобы ты стала лучшим человеком. Присядем?
– Нет. – Ее рот едва шевельнулся на этом слове.
– Хорошо. – Я отбросила фотографию в сторону, затем достала снимки до и после добычи номер три, четыре, пять и шесть. – Охота на женатых мужчин не лучший вид спорта. Ты разрушила много браков, Фернанда.
– Чтобы разрушить брак, требуются двое. Кроме того, нам всем нужно зарабатывать на жизнь.
– Почему женатые мужчины? Почему не холостые?
– Почему бы тебе не заняться своими гребаными делами?
– В городе полно богатых холостяков.
Она бросила на меня сердитый взгляд.
– Я не из тех женщин, на которых мужчины хотят жениться.
– Почему ты так говоришь?
– Потому что… – Она разочарованно выдохнула. – Просто я не такая.
Я закрыла папку и засунула ее обратно в сумку.
– Тебе кто-то это сказал?
– Моя мама говорила, что в этом мире есть два типа женщин: кто хорошо выглядит на бумаге и кто отлично смотрится на простынях. Очевидно, я лучше всего выгляжу на простынях.
– Матери не всегда правы.
Знойная улыбка изогнула ее губы.
– Ох, но я определенно хорошо на них выгляжу.
– Это не обязательно должно быть единственным подходящим для тебя местом.
– Неважно, поскольку у меня нет желания выходить замуж. Мужчины все изменники. Как ты сказала, они думают своим членом.
– Вообще-то я этого не говорила, но вернемся к делу… Почему именно женатые мужчины?
– Потому что они относятся ко мне как к призу, а не как к товару. Холостяки воспринимают мое внимание как должное, просто пригласив на свидание. Женатые мужчины считают, что им повезло, что я вообще уделила им время.
– Тебе не стоит основывать свою ценность на мнении других людей о тебе.
Раздражение скривило линию ее рта.
– Я и не основываю. Я знаю себе цену, поэтому и заставляю людей платить.
– А как же жены? Дети? Ты хоть раз подумала о них?
– Все, что я делаю, это играю роль, которая больше не интересует жен. Я заставляю мужчин снова почувствовать себя желанными и интересными. В некотором смысле я оказываю женам одолжение – если я сплю с их мужьями, им не приходится этого делать.
