– Известно ли тебе, что, когда души находят свои половинки, они физически не могут находиться порознь? Вот почему я верю, что Лей и Джаред – половинки души. Почему она вернулась к нему, и почему я вернулся к тебе, несмотря на то, что совесть твердила мне держаться подальше. – Ашер нежно взял обе мои руки и приложил их к своей груди, которая пульсировала сильными и ровными ударами, а затем ниже, на край грудной клетки, где неистово трепетала его душа.
Я погладила ее.
Моя. Она моя. Он мой.
Этот мужчина со сверкающими крыльями принадлежит мне.
Забрав мою куртку из импровизированного гардероба у входной двери, Ашер помог мне влезть в нее, а затем отлучился, чтобы переговорить с владельцем галереи. Вероятно, желая поблагодарить его за то, что тот держал людей подальше от маленького зала, где случился наш первый поцелуй. И второй. И третий. Все это оставалось в рамках подросткового рейтинга, хотя в моем разуме блуждали более взрослые желания.
Направляясь обратно ко мне с прямой осанкой, уверенной походкой и изысканной внешностью, он привлек всеобщее внимание. Две пожилые дамы даже обмахивали себя веерами.
Подумать только, он возвращался ко мне. Мне захотелось, чтобы кто-нибудь меня ущипнул.
Ашер протянул руку, и я переплела наши пальцы.
Когда мы вышли, нетерпение отправиться куда-нибудь в уединенное место заставило меня выпалить:
– Домой. Пойдем домой.
Он остановился и посмотрел на меня.
– Ты ела?
– Я не голодна. По крайней мере, не в вопросе еды.
Его зрачки расширились.
– У нас впереди вечность, Селеста.
– А что, если нет? – Я закусила губу. Затем выпустила ее. – Что, если через два месяца…
– Не говори таких вещей. – Гроза. Выражение его лица напоминало грозу.
– Эй… – сказала я успокаивающе. – Просто я реалист.
Он расправил огромные рельефные плечи, растянув швы пиджака.
– Нет, ты занимаешь пораженческую позицию, что на тебя не похоже.
Между нами воцарилось молчание.
– Ты закончила с Жаком? – наконец спросил он.
Я вздохнула.
– Почти.
Я зашла в ресторан в обеденный перерыв и загнала метрдотеля в угол, дабы поплакаться, что моя сделка отменена из-за утечки информации и что я рискую потерять средства к существованию… и саму жизнь. Да, это преувеличение, но не полная ложь. Если не завершу свои крылья, то в конечном итоге потеряю их и, в свою очередь, бессмертие.
Я прямо спросила Жака, не сказала ли я чего-нибудь уличающего во время моего первого визита в заведение. Хотя он притворился, что я ничего не говорила, его лоб покрылся испариной настолько, что я могла различить свое отражение в его блестящих бороздках. Страх быть разоблаченным играл с совестью, той частью, до которой я пыталась достучаться. Как только Жак – надеюсь – отречется от предоставленной информации, я нанесу ему последний визит. На случай, если мой план провалится, я использую запасной: усажу его за стол переговоров, как сделала это с Бофингером. Я не могла позволить себе тратить на Жака недели, но готова дать ему еще несколько дней.
Чтобы разрядить обстановку, я спросила:
– Ты откладываешь поездку ко мне, потому что боишься или действительно так сильно хочешь меня накормить?
– Боюсь?
– Того, что произойдет за закрытыми дверями и задернутыми занавесками после двух десятилетий воздержания.
Архангел медленно растянул губы в улыбке.
– Если кто и должен бояться, так это ты,
– Не могу дождаться. – Поскольку я не тлела из-за него по меньшей мере полчаса, моя кожа решила залить светом тротуар и кирпичный фасад жилого комплекса.
– Ты искришься, Селеста.
– Просто слежу, чтобы твой взгляд не отвлекался от меня.
Его большой палец скользнул под ткань моей куртки и остановился на изгибе талии.
– Тебе не нужно тлеть, чтобы убедиться в этом.
– Лишняя осторожность никогда не помешает. В наших мирах полно привлекательных девушек, и все они могут украсть тебя в мгновение ока.
– Ты – половинка моей души. Для меня больше не существует никого другого. – Он наклонился ко мне. – Но будь уверена, если кто-нибудь попытается нас разлучить, я уничтожу их души. – Он сказал это очень мягко, но угроза отозвалась в моем сознании.
– Пожалуйста, не уничтожай души во имя меня. – Сама мысль о том, что он может это сделать, погасила мое свечение, но не потому, что я была потрясена, просто боялась, что испепеление душ приведет к изгнанию Ашера из Совета Семи, а ради Найи ему нужно вести себя сдержанно.
Черты его лица напряглись, будто он размышлял о том же. А может, он все еще думал о том, что кто-то попытается разлучить нас.
– В двух кварталах отсюда есть отличный суши-бар. Ты ешь сырую рыбу?
– Я ем все.
Его ладонь легла мне на поясницу, и мы возобновили движение. Я взглянула на него, он посмотрел на меня, и окружающий мир перестал существовать. Больше не было ни такси, подпрыгивающих на выбоинах, ни шумной болтовни прохожих, ни приглушенного света уличных фонарей. Только он и я.
