Ашер бросил на нее взгляд, который заставил бы любого другого наложить в штаны, но Иш Элиза только расправила плечи. Воцарившаяся тишина была настолько громкой, что перекрывала завывания ветра, который становился все сильнее, неся с собой запах осеннего дождя.
Элиза смахнула с глаз светлые кудри, обрамлявшие ее лицо.
– Ты вернешься домой, Сераф, или мне сообщить Семерым, что голосование придется отложить?
Ашер отпустил перила как раз в тот момент, когда с неба начали падать ледяные иглы дождя.
– Я пойду сейчас. – Он не касался меня никакими частями тела, только взглядом, но медленная ласка его взора вызывала дрожь во мне. – Я скоро вернусь, Селеста. – Взмахнув крыльями, он взмыл в небо.
Иш Элиза на мгновение замерла.
– Ты не уважаешь наш мир.
Навозный жук.
– Знаешь, как мы в Элизиуме называем подобных тебе женщин? Женщин, которые раздвигают ноги, чтобы соблазнить мужчин?
– Я не фанатка ярлыков и титулов, но спасибо, что вы так… назидательны. – Я начала поворачиваться, покончив с этим разговором.
– Мне придется доложить.
– О чем?
– О том, что ты отвлекаешь архангела, что еще больше повредит его репутации. Сейчас она не самая блестящая в Элизиуме.
Я стиснула зубы.
– Ты угрожаешь ему или мне?
– Я никому не угрожаю. Просто объясняю наш образ жизни на случай, если тебе когда-нибудь доведется с ним столкнуться. О, и на голосование выносят только разводы истинных. Гибриды могут расставаться без участия Семерых, их союзы не так священны. – Ее губы скривила ледяная улыбка, прежде чем Элиза взмыла ввысь, слившись с облаками.
Забудьте о навозном жуке. Мои мысли о ней были столь резкими и яркими, что крылья выбросили два пера.
Прорычал гром. Завыл ветер. Забарабанил дождь. И все же я стояла там, пережидая бурю, и молилась, чтобы она не оказалась дурным предзнаменованием.
Я не уверена, что меня разбудило.
Все, что я знала, прежде чем поднять веки, это то, что я больше не одна в своей спальне.
Кто-то сидел в кресле возле окна. Некто сокрытый тенями, чье тело состояло из жестких линий и широких штрихов. Чьи глаза имели цвет океана на самом мелководье.
Я перевернулась на бок.
– Как давно ты вернулся?
– Некоторое время назад. – Мертвая интонация в голосе Ашера заставила меня забеспокоиться.
– Что случилось?
Он сжал челюсть.
– Я заставил пару, которая не может смотреть друг на друга, не вспоминая своих мертвых детей, остаться вместе.
Я нахмурилась.
– Вас семеро. Ответственность общая.
– Три голоса против трех. Мой стал решающим. – Он сжал переносицу. – Я даже не мог объяснить им, почему так проголосовал, потому что объясняя… – Из его уст вырвался стон, от которого мое сердце упало, точно камень.
Я сбросила одеяло с ног и подошла к Ашеру в одних стрингах. Его глаза были закрыты, голова склонилась.
Я перебралась к нему на колени и обвила его руками, притянув лицо к изгибу своей шеи.
– Понимаю, что постановление Совета Семи связывает их юридически, но разве они не могут вести раздельную жизнь?
– Прелюбодеяние будет стоить прелюбодею его или ее крыльев.
Я прижалась ртом к развевающимся волнам его золотистых волос.
– Сомневаюсь, что их мотив для развода заключался в поиске новых сексуальных партнеров.
– Возможно не сейчас, но это их близость, Селеста. Я должен был проголосовать иначе. Должен был освободить их от супружеского контракта, но я убежден, что они уходят друг от друга по неправильным причинам. – Его руки обвились вокруг меня. – Я пытаюсь контролировать жизнь каждого, но, похоже, все, что я делаю, это пускаю ее под откос.
– Неправда. Ты вернул меня на путь истинный. Найю и Адама тоже. Ты ничьи жизни не пускаешь под откос.
Он поднял влажные глаза. Моргнул. Я поцеловала соленую дорожку, которая тянулась до самого его рта, а после и его губы. Мне хотелось нежно напомнить ему, что я рядом, но Ашер превратил это в нечто другое.
В нечто настолько яростное и ошеломляющее, что мне стало трудно дышать.
Он отстранился.
– Прости. Я не хотел… – на его виске запульсировала жилка, – поглощать твой рот.
Улыбаясь, я провела кончиком пальца по его влажным губам.
– Я не возражала. На самом деле, мне бы очень хотелось, чтобы ты снова его поглотил.
От неожиданности он выпрямился, что создало небольшое пространство между нашими телами. Взгляд Ашера опустился на мою обнаженную плоть, а затем вернулся к лицу. Я догадалась, что он только что осознал, что я почти голая.
Что, к сожалению, напомнило мне о словах Элизы… о ее угрозах.
Позволив своей руке коснуться его затылка, я сказала:
– Перед уходом Элиза сказала мне, что ей придется доложить о нас – ну, обо мне – за то, что я тебя отвлекаю.
Его печаль исчезла. Ее место занял гнев, столь же могущественный, как буря, обрушившаяся на город всего несколько часов назад.
– Что. Она. Сделала?
– Она утверждала, что это будет иметь последствия для тебя. Ашер, я не хочу разрушать…
– Ты уверена, что она сказала именно это?
Я отстранилась, чувствуя небольшую обиду.
– Ты думаешь, я ослышалась, когда она назвала меня
– Как она тебя назвала? – взревел он.
