Другой раз в Меленках он в полном облачении после службы сказал мне (при этом правая рука у него была на сердце): «Даю тебе слово, что перед смертью ты будешь причащаться каждый день. Я упросил Господа об этом для тебя. Поверь мне, это так будет. Я не знаю, как и где это будет, но это будет. Видишь, я говорю это тебе, облаченный в полное архиерейское облачение после Литургии. В залог того, что я тебе говорю правду, вот тебе веточка» — и он вынес мне зеленую веточку из алтаря. (Веточку эту я сохранила, она лежит засушенная в тетради, где я записывала слова владыки.)
Он заповедал мне молиться о материальных нуждах святому пророку Илье. «Молись просто и проси, что тебе нужно. Пророк Илья тебе подаст все, что тебе надо».
С 27 сентября 1930 года я его не видала. В январе 1931 года в Муроме я получила от него письмо, где он мне написал: «Я помолился за тебя: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, пошли чаду моему, монахине Таисии, старца по сердцу ея. Ей, ей, буди». И на полях было написано: «Милостивый Господь пошлет тебе старца по сердцу твоему, который тебе все объяснит».
Хочется мне теперь вновь перенестись мыслями в Перхушково, в те далекие солнечные, морозные дни, которые я провела там, когда вся природа, весь лес вокруг дома застыли в ослепительном снежном сиянии, а ночью звезды, казавшиеся огромными, шевелились на темном небе, и от сильного мороза иногда раздавались как будто сильные удары в стены: это давали трещины бревна деревянных стен от замерзавшей в них влаги.
Переношусь мыслями в келию матушки Фамари, когда я по утрам сидела у нее и слушала ее рассказы. Из этих рассказов я узнала, почему скит назывался Серафимо-Знаменским, узнала, какую роль играл в жизни матушки преподобный Серафим.
Постараюсь как можно точнее передать рассказы матушки.
После разговора с игуменией Бодбийского монастыря; когда матушка, тогда еще княжна Тамара Марджанова, высказала свое желание стать монахиней, игумения Ювеналия дала ей две книжки: Авву Дорофея и краткое жизнеописание преподобного Серафима, тогда еще не прославленного. Это была первая «встреча» матушки с Саровским подвижником, он впервые овладел ее вниманием, вошел в ее сердце.
В 1903 году, когда в Сарове готовились к торжественному открытию мощей преподобного Серафима, матушка, тогда уже игумения Бодбийского монастыря, посылая одну из своих монахинь за сбором для монастыря по разным городам России, поручила ей непременно быть в Сарове в день открытия мощей и привезти ей иконку, освященную на раке. Посланная монахиня была в Сарове и присутствовала на торжестве прославления преподобного Серафима, но когда она, скромная и смиренная, одна из последних среди огромной толпы богомольцев подошла приложиться к раке с мощами, все иконки были уже разобраны, и ей ничего не досталось. Почти все уже разошлись, а она все стояла перед ракой преподобного и плакала оттого, что не исполнила поручения своей игумении. Из алтаря вышел монах, увидел плачущую монахиню и спросил ее, о чем она плачет. Поняв ее горе, он вынес из алтаря маленькую иконку преподобного Серафима, освятил ее на раке и передал ее для матушки.
С радостью вернулась сестра в Бодбийский монастырь и привезла иконку матушке. Это была простая деревянная икона с поясным изображением преподобного Серафима, размером приблизительно 12x15 сантиметров. Матушка хранила ее у себя в келии.
Через некоторое время к матушке приехала в гости ее близкая родственница с мальчиком лет шести-семи. Муж ее был известный хирург. Вскоре после приезда в монастырь у мальчика случился острый приступ аппендицита. По мнению монастырского доктора, надо было немедленно делать операцию; боли были сильные, температура держалась высокая, на животе появилась краснота. Послали телеграмму отцу, срочно вызывая его в Бодби. Матушка и раньше звала его приехать вместе с женой и сыном, но он был очень занят и не мог освободиться. Послав телеграмму, матушка сказала своей родственнице: «Ну вот, мы сделали все, что могли в человеческом плане, теперь давай по нашему монастырскому обычаю помолимся».
Призвали священника. Матушка принесла икону преподобного Серафима и положила на грудь мальчику. Он был в бреду и метался. Отслужили молебен. Можно было себе представить, как молились матушка и мать ребенка, — жизнь его была в опасности. Во время молебна мальчик затих и спокойно заснул.
Вечером приехал отец и сразу прошел в комнату больного. Матушка с матерью оставались в соседней комнате. Через некоторое время отец-хирург вышел с расстроенным и недовольным лицом:
— Зачем вы меня вызывали телеграммой? Что вы, шутки шутите? Вы знаете, как я занят!
Жена бросилась к нему, не понимая его слов, его недовольного тона.
— Мальчик совершенно здоров, — объявил хирург.
