– Нам и не нужны доказательства. Несомненно, здесь недавно побывал дракон.
Киггз прищурился в раздумьях.
– Скажем, грачи вели себя странно. Мой дядя пришел посмотреть, что происходит. Он наткнулся на дракона. Дракон убил дядю и отнес безголовое тело обратно в топь под покровом ночи.
– Зачем ему переносить тело? – вслух размышляла я. – Почему бы не съесть целиком, уничтожив улики?
– Стража продолжала бы обыскивать лес в поисках тела дяди Руфуса. В конце концов мы бы приехали сюда и увидели недвусмысленные признаки местонахождения дракона. – Киггз кинул взгляд на меня. – Но тогда зачем он съел его голову?
– Дракону трудно сымитировать, будто кто-то другой убил человека. Откусишь голову – и будет сложно определить, кто это сделал. И, возможно, он знал, что люди станут винить сыновей святого Огдо, – ответила я. – Вы ведь и винили, не так ли?
Он покачал головой, не совсем соглашаясь.
– Так почему он показался рыцарям? Он точно знал, что мы сложим два и два.
– Вероятно, он не ожидал, что рыцари рискнут своей свободой, доложив королеве. Или, возможно, он решил, что королева никогда не поверит их историям. Именно это и произошло, не так ли? – Я колебалась, потому что казалось, что разговор затронул что-то личное, но добавила: – Иногда правде трудно преодолеть стены наших убеждений. Ложь, завернутая в красивую ливрею, проскальзывает намного проще.
Но Люсиан не слушал. Он уставился на что-то привлекшее внимание грачей, на дне впадины.
– Что это?
– Мертвая корова? – спросила я, поморщившись.
– Подержи мою лошадь. – Он отдал мне поводья, слез с коня и начал спускаться вниз, в каменистую воронку, до того, как я успела удивиться. Грачи испугались и с шумом взлетели в воздух, закрыв Киггза от моего взгляда. Если бы он был в форме, я бы видела красный через черный, но сейчас я не могла отличить его от мшистого камня.
Грачи закружились и нырнули, крича, а затем рассыпались по деревьям. Киггз, обхватив голову руками, пытаясь защитить ее, уже был почти на самом дне.
Моя лошадь нервно переступала с ноги на ногу. Лошадь Киггза тянула за поводья и ржала. Почти все грачи исчезли, оставив заросли и лощину в жутковатой тишине. Мне это совсем не нравилось. Я подумывала окликнуть Киггза, но его лошадь резко потянула вниз, и мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы не упасть со своей.
Холодный дождик продолжал моросить, и теперь я увидела к северу от нас клуб пара, поднимающийся от зарослей. Возможно, это был туман. Горы дальше к северу носили прозвище «Мать туманов». Но мне показалось, что пар собрался в одном месте. Наверное, такое видишь, если дождик капает на что-то горячее.
Я приложила руку к сердцу, к серьге Ормы, но не стала ее доставать. Орма попадет в большие неприятности, если обратится в дракона и отправится спасать меня. Я не могла позволить себе позвать его, пока не буду убеждена в своей правоте.
Туман распространялся, или его источник двигался. Насколько я должна быть уверена? Орме нужно время, чтобы добраться сюда. Он не сможет летать несколько минут после превращения, а мы находились в нескольких километрах от него. Клубы тумана двигались на запад, а потом направились к воронке. В зарослях стояла тишина. Я усиленно прислушивалась к характерному звуку ломающихся о шкуру веток, шагов, горячего дыхания, но ничего не услышала.
– Пойдем, – произнес Киггз рядом со мной, и я чуть не свалилась со своей лошади.
Он запрыгнул в седло, я передала ему поводья, заметив блеск серебра в его руке. Но не могла спросить об этом прямо сейчас. Мое сердце бешено колотилось. Туман приближался, и теперь мы стали источником шума. Осознавал Киггз опасность или нет, но тихо пришпорил лошадь, и мы поспешили обратно к дороге.
Он дождался, пока мы выберемся из зарослей, оказавшись на фермерских угодьях, раскинувшихся на другой стороне, и тогда показал мне найденное: две лошадиные медали.
– Это был покровитель дяди Руфуса, святой Брэндолл, приветствующий незнакомцев, добрый по отношению к ним, – сказал Киггз, безуспешно пытаясь улыбнуться. Он не стал говорить про вторую медаль: казалось, у него кончились слова. Но он поднял ее, и я увидела герб королевской семьи на ней: Белондвег, Пау-Хеноа и корона Горедда, меч святого Огдо и кольцо.
– Ее звали Хильд, – сказал Киггз, когда к нему вернулся голос, через четверть километра. – Она была хорошей лошадью.
После этого мы поспешили, чтобы нагнать упущенное время, и над нами висела невысказанная тревога из-за того, как близко, возможно, мы подобрались к разгадке. Мы проехали мимо зимних полей, от которых поднимался пар, и коричневых пастбищ. Низкие каменные стены забирались на холмы и спускались по ним. Мы проезжали деревни – Горс, Райттерн, Феттерс Милл, Реми и несколько безымянных маленьких поселений. В низинном пруду мы открыли мою седельную сумку и пообедали: вареные яйца, сыр, пухлая сладкая буханка, которую разделили.
