Я правда казалась сумасшедшей, когда он так об этом говорил. Вот только я знала, как была напугана. Сидеть рядом с ним было едва ли не страшнее, чем все остальное, потому что его доброта заставляла меня чувствовать себя в безопасности, а я понимала, что это иллюзия. На мгновение я позволила себе представить, как расскажу Киггзу, что боюсь всего, что храбрость – только прикрытие. Что я подниму рукав и скажу: «Вот почему. Вот я, посмотри на меня». И по какому-то волшебству он не испытает отвращения.
Правильно. Пока я использовала свое безумное воображение, может, мне и стоило бы представить, что он не обручен. Может, поцеловать его.
Мне не позволено желать такого.
Я встала.
– Почтенные господа, – сказала я, обращаясь к рыцарям, заснувшим на скамейках. – Мы благодарим вас за гостеприимство, но нам действительно нужно…
– Вы же собрались остаться на демонстрацию, разве нет? – воскликнул Маурицио, высовываясь из боковой комнаты. Теперь на его голове был шлем.
Мы с Киггзом переглянулись. Мы явно были так увлечены своими мыслями, что согласились на что-то, не заметив этого.
– Если это не займет много времени, – сказал Киггз. – Скоро стемнеет, а у нас впереди долгая дорога.
Появились Маурицио и его друг оруженосец, одетые в броню дракомахии.
– Нам нужно выйти на пастбище, чтобы дать настоящее представление, – сказал второй оруженосец, Пендер.
– Мы пойдем на пастбище, – сказал Маурицио со своим странным, отчаянным весельем. – Приведите туда лошадей. Вы сможете уехать оттуда.
Когда старые рыцари увидели, что молодые люди собираются продемонстрировать последние отблески их древней гордости, вокруг пещеры поднялась суматоха. Дракомахия была великолепным военным искусством. Пендер и Фоуфо могли быть последними его хранителями в Горедде.
Мы последовали за старыми рыцарями вниз вдоль ручья, в поле с низкой травой, и встали полукругом у развалившегося стога сена. Пока мы отдыхали в пещере, на улице похолодало. Мелкий дождик превратился в легкий снег, оседающий на траве, придающий ломаным стеблям белые контуры. Поднялся ветер. Я потуже затянула плащ и понадеялась, что много времени это не займет.
Пендер и Фоуфо несли длинные древки со странными крюками на обоих концах, закрепленными под таким углом, что это не мешало использовать шесты. Они наносили легкие удары и исполняли кувырки, прыгали и крутились, менялись древками в воздухе и грозно атаковали стог сена крюками.
Сэр Джеймс решил нас просветить.
– Эти крюки мы называем «косами». Теперь покажем вам удар. Оруженосцы! Гарпуны!
Оруженосцы поменяли крюки на оружие, похожее на копье, демонстрируя его применение на бедном невинном стоге сена.
– Драконы умеют возгораться, – сказал сэр Джеймс. – Они развили этот навык, чтобы использовать друг против друга, а не для приготовления мяса. Они не боятся других зверей – или не боялись, пока мы не научились сражаться. Их шкура прочная, но она горит, если использовать достаточное количество жара. Их внутренности взрывоопасны, вот как они загораются прежде всего.
– Ключ дракомахии – зажечь монстра. У нас есть пирия – огонь святого Огдо, – который липнет к ним, и потушить его непросто. Одна хорошая царапина, и их кровь свистит из раны, как пар из чайника. Поджечь ее, и с ними покончено.
– Сколько рыцарей в отряде? – спросил Киггз.
– Это зависит от многих факторов. Две косы, два кулака, вилы, паук, борзый. Это семь, но у нас есть еще смоляные, кидающие пирию, и оруженосцы, занятые снаряжением… Четырнадцать – полный комплект, хотя одного дракона я убил всего с тремя.
Глаза Киггза засияли:
– Ох, если бы увидеть дракомахию в действии хоть раз!
– Не без брони, парень. Жар невыносим – как и вонь!
Оруженосцы забирались друг другу на плечи, переворачиваясь в воздухе и перелетая через верхушку стога сена. Их точность и сила вдохновляли. В изгнании, без дела, они явно много времени посвящали тренировкам. Мы все должны быть так верны своему искусству.
– Милая святая Сьюкр! – воскликнула я.
– Что не так? – спросил Киггз, встревоженный тем, что я кинулась к лошадям.
Я бросилась к сумке своей кобылы и отыскала диаграмму Ларса. Киггз сразу же понял меня и помог мне развернуть пергамент на боку лошади. Мы уставились на баллисту с клистиром, а потом друга на друга.
– Пузырь для пирии, – сказала я.
– Но как ее зажечь? – выдохнул облачко пара запыхавшийся человек позади нас, этот голос принадлежал оруженосцу Фоуфо.
– Она сама зажигается, Маурицио. Смотри, – сказал Киггз, показывая на спусковой крючок механизма, принципа действия которого я не поняла.
– Умно, – сказал Маурицио. – Оруженосцы могли бы им воспользоваться – все могли бы. Эта штука почти лишает рыцарей работы.
Сэр Джеймс подошел посмотреть, в чем дело.
– Чушь! Машины ограничивают передвижение. Охота на драконов – не вопрос грубой силы, или мы бы сбивали их с неба требушетами. Это искусство, здесь нужно изящество.
Маурицио пожал плечами:
– Одна такая на нашей стороне не помешала бы.
Сэр Джеймс презрительно фыркнул:
– Мы могли бы использовать ее как приманку. Ничто не привлекает драконов так, как старые изобретения.
