Леди Коронги была женщина миниатюрная, старая и старомодная. Головное покрывало ее было всегда немилосердно накрахмалено, а вуаль-бабочка, уже лет десять как вышедшая из моды, закреплена таким количеством проволоки, что ею можно было глаз выколоть. Рукава ее полностью закрывали руки, отчего есть или писать становилось нелегкой задачей, но она была старинных взглядов – из тех, кто считал, что утонченные манеры невозможны без замысловатых ритуалов. Одежда, которая мешала выполнять самые базовые действия, наверное, давала широкие возможности для все более изощренной суеты.
Леди Коронги уставилась на меня в шоке, выпучив глаза за вуалью и сжав накрашенные губы в чопорный и укоризненный бутон. Она не сказала ни слова; естественно, извиняться должна была я, поскольку виноваты были именно мои отвратительные манеры.
Я присела в реверансе, таком низком, что чуть не потеряла равновесие. Глядя, как меня покачнуло, она закатила глаза.
– Смиренно прошу прощения, миледи, – сказала я.
– Меня изумляет, что такую невоспитанную обезьяну пускают свободно шататься по коридорам, – сморщила она нос. – У тебя что, нет дрессировщика? И поводка?
Я надеялась поговорить с ней об образовании принцессы. Память о том, как оробела Глиссельда перед настоящими, живыми саарантраи, только усилила мою решимость, но тут я уже сама струсила.
Леди Коронги поджала губы в усмешке и прошла мимо, оттолкнув меня с дороги острым локтем прямо в ребра. Но сделала только два шага и вдруг резко обернулась.
– Как, ты сказала, тебя зовут, девушка?
Я поспешно нырнула обратно в реверанс.
– Серафина, миледи. Я учу принцессу Глиссельду играть…
– На клавесине. Да, она упоминала тебя. Сказала, что ты умная. – Она снова шагнула ко мне, подняла вуаль, чтобы лучше меня видеть, и внимательно изучила мое лицо острым взглядом голубых глаз. – Поэтому ты забиваешь ей голову чепухой? Потому что очень умная?
Вот она – тема, которую я хотела обсудить, и мне даже не пришлось начинать разговор самой. Я попыталась ее успокоить:
– Дело не в уме, миледи. Дело в осведомленности. Мой отец, как вам может быть известно, является королевским экспертом по соглашению Комонота. У меня много лет был учитель-дракон. Я могу поделиться с ней взглядом изнутри…
– Драконы, значит, считают нас простыми насекомыми? Это твой взгляд изнутри? – Леди стояла так близко, что мне видно было пудру, собравшуюся в складках морщин. От нее пахло приторными нинисскими духами. —
Я пытаюсь придать второй наследнице престола уверенности в себе, научить ее гордиться своим народом и победой над драконьим племенем.
– Это не уверенность, это презрение, – высказала я наконец, раззадорившись, свою мысль. – Вы бы видели, в какой панике она была сегодня, встретившись лицом к лицу с саарантраи. Принцесса испытывает к ним страх и отвращение. Когда-нибудь ей суждено стать королевой; она не может позволить себе ни того, ни другого.
Леди Коронги соединила большой и указательный пальцы в кольцо и прижала к сердцу: знак святого Огдо.
– Когда она станет королевой, волею Небес, мы разрешим эту проблему так, как следовало, вместо того, чтобы трусить.
Она повернулась на каблуках и скрылась в голубом салоне.
