— Почему же тогда бедный мистер Ростонов так расстроился? Он был похож на барсука после драки с дикобразом. И не только расстроился. Он испугался.
— Испугался? Но чего?
— Торна!
— Но почему?
Серафина покачала головой. Она не знала, но чувствовала, что почти нащупала недостающие фрагменты этой мрачной головоломки. Нужно было только сложить их в правильном порядке. Где же затаилась проклятая крыса? Вот в чем главный вопрос.
— Помнишь, ты говорил, что, когда тетя увидела Клару Брамс, она захотела, чтобы вы подружились? — Серафина снова пробовала зайти с другой стороны.
— Да.
— Как твои дядя и тетя познакомились с Брамсами?
— Не знаю. — Брэден пожал плечами. — Мой дядя их откуда-то знал.
— Твой дядя… — многозначительно произнесла Серафина.
— Почему ты это так говоришь? — задергался Брэден. — Мой дядя не имеет к черному плащу никакого отношения! Так что забудь про это!
— Кто сказал ему, что Клара прекрасно играет на фортепиано? Откуда он об этом узнал?
— Не знаю, но мой дядя ни в чем не виноват, я это точно говорю.
— Брэден, постарайся вспомнить, — попросила Серафина. — Кто первым рассказал ему про Клару Брамс?
— Мистер Бендэл и мистер Торн. Они вечно ходят на симфонические концерты и всякое такое.
— А Клара была очень талантливой пианисткой… — проговорила девочка, вспоминая, что служанка говорила лакею.
Она пыталась додумать свою мысль до конца. Серафину не покидало то щекочущее чувство, которое охватывало ее всякий раз, когда она подбиралась к своему хвостатому врагу.
— Да, я слышал, как она играла в первый вечер после приезда к нам, — кивнул Брэден. — Это было очень здорово.
— И ты слышал, как играет Торн…
— Да, ты тоже слышала. Он отличный пианист.
И тут Брэден словно споткнулся. Потом удивленно нахмурился, глядя на Серафину:
— Ты же не думаешь…
Девочка молчала, не сводя с него глаз, желая знать, придет ли он к тем же выводам, что и она.
— Много кто умеет играть на фортепиано и рояле, Серафина, — твердо проговорил Брэден.
— Я не умею, — сообщила она.
— Ну, я тоже, точнее, не слишком хорошо, но многие люди умеют.
— А еще говорить по-русски и играть на скрипке?
— Ну, да. Чайковский, например, и…
— Понятия не имею, кто это такой, мистер Всезнайка, но он что, и в шахматы у всех выигрывает?
— Вряд ли, но…
— И может развернуть упряжку лошадей и тяжелый экипаж на узкой лесной дороге?
— Ты с ума сошла! — не выдержал Брэден, глядя на подругу в полном смятении. — О чем ты вообще говоришь?
— Не знаю точно, — призналась она, — но подумай сам…
— Я думаю!
— И что у тебя выходит?
— Сплошной винегрет. Полная бессмыслица.
— Нет. У всего есть смысл. Подумай про черный плащ… Ты его видел… Оборачиваясь вокруг своих жертв, он убивает их — или каким-то образом захватывает.
— Ужас! — Брэден передернулся.
— Может, он их не просто убивает…
— Я не понимаю.
— Может, он их поглощает.
— Это отвратительно. Что ты имеешь в виду?
— Может быть, поэтому Торн случайно назвал мистера Ростонова отцом. Потому что плащ, захватив Анастасию, передал Торну ее знание русского языка.
— Ты думаешь, он поглотил душу Анастасии?
Серафина так быстро схватила Брэдена за руку, что он подскочил от неожиданности.
— Подумай об этом, — сказала она. — Хозяин плаща поглощает своих жертв; их знания, таланты, способности. Представь, что это значит… Сколько людей он поглотит, столько получит талантов и умений. Он станет самым успешным человеком в обществе. Умным. Богатым. И все будут его любить. Все, как ты говорил.
— Я отказываюсь верить в то, что мистер Торн на такое способен, — воскликнул Брэден. — Это невозможно.
Казалось, он весь сжался, сопротивляясь ее напору.
— Но в этом есть смысл, Брэден. Все складывается. Он крадет души. И он охотится за тобой.
— Нет, Серафина, — покачал головой Брэден. — Не может быть. Это безумие. Он хороший человек.
В эту секунду Серафина услышала, как открывается входная дверь и кто-то идет в их сторону.
Девочка резко развернулась, готовая биться с врагом.
— Брэден, дорогой, что ты здесь делаешь? Пора в дом, — позвала миссис Вандербильт, направляясь к племяннику.
Серафина облегченно выдохнула и шустро нырнула в ближайшие кусты, оставив Брэдена одного.
— С кем ты только что разговаривал? — спросила миссис Вандербильт.
— Ни с кем, — ответил он, шагнув навстречу тете и загораживая ей вид. — Сам с собой.
— Ходить одному небезопасно, — сказала миссис Вандербильт. — Иди к себе и ложись спать.
Серафина никогда еще не слышала, чтобы голос миссис Вандербильт звучал так грустно и устало. Хозяйка придерживала на талии длинное черное пальто, наброшенное, чтобы укрыться от холода. Было видно, что она сильно переживает из-за исчезновения детей.
Брэден неуверенно оглянулся на кусты, где пряталась Серафина.
— Пожалуйста, пойдем в дом, — мягко, но решительно произнесла миссис Вандербильт.
— Хорошо, — сдался мальчик.
Серафина видела, что ему совсем не хочется уходить, но он не желал расстраивать тетю еще больше.
Миссис Вандербильт обняла его, и они вдвоем медленно пошли к дому.
— Запри дверь! — наполовину кашлянула, наполовину прошипела Серафина, закрывая рот рукой, чтобы не поняла миссис Вандербильт.
