Серафина уже собиралась заспорить, но тут вдруг подумала, что Ровена и сама не верит собственным словам. Это была не уловка и не хитрость, а, скорее, страх и попытка защититься. Серафина уже слышала от нее нечто подобное. «Не имеет значения, ничего особенного, просто грустные мысли вслух», — сказала Ровена в ту ночь, когда Серафина в первый раз появилась возле лачуги.
— Так это была ты… — проговорила Серафина, пристально глядя на Ровену. — Ты пришла на мою могилу, чтобы рассказать мне обо всем… Я слышала твой голос… Это ты меня разбудила…
Ровена не повернулась, не оглянулась. Казалось, она сейчас выйдет из комнаты, чтобы никогда больше не вернуться.
Но тут Брэден шагнул к Ровене и коснулся ее руки. Он словно навел на нее чары, не давая шевельнуться.
— Как это «не имеет значения»? — сказал он. — Конечно, имеет. Что вы такое говорите, Ровена? Вы ведь останетесь с нами, правда?
Это ее остановило. Ровена медленно обернулась и посмотрела на Брэдена.
По ее глазам Серафина увидела, что она прекрасно понимает, сколько горя причинила другим. «Просто грустные мысли вслух, ничего особенного», — сказала она о себе. Но ей удалось сойти с одной тропы и перейти на другую, хотя сейчас она была охвачена чувством глубокой безнадежности. Она знала, что сделанного не исправить, что ей не защитить ни Брэдена, ни себя, ни еще кого-либо от своего отца. Что бы она ни думала, ни чувствовала, все это бессмысленно, потому что кончится все тем же самым.
Серафина подошла ближе.
— Ты меняешься, Ровена, — твердо сказала она. — Если человек себе не нравится, он меняет себя. И тебе это отлично удается. Ты пряталась от отца, чтобы найти другой путь. Я понимаю, что ты устала, разочарована и испугана. Мы все — тоже. Но ты еще можешь переписать историю. Реши, что надо изменить в себе, и меняй, как бы это ни было трудно. У тебя нет выбора. Ты делаешь то, что должна делать.
— Нет, — зло фыркнула Ровена. — В том-то и дело, кошка, что выбор всегда есть. Каждый раз, делая шаг, можно выбрать хорошее или плохое. Выбор есть всегда.
— Ты уже сделала выбор и не откажешься от него, — упорно продолжала Серафина. — Ты выбрала сражаться вместе с нами.
— Да, выбрала. — Голос Ровены дрогнул. — И теперь у нас война. Мы застали отца врасплох там, на горе. Мы его ранили. И он вернется и уничтожит нас, потому что живет местью. Он меняет внешность, приспосабливается к любым условиям, он похож на змею, скидывающую кожу. Но одно совершенно точно: он настигнет нас за то, что мы устроили ночью. И он убьет всех, начиная с меня.
Теперь к ней подошел и Вайса:
— Ты теперь одна из нас, Ровена. Мы будем сражаться все вместе. И мы остановим его раньше, чем он причинит боль тебе или кому-то из нас.
Брэден выслушал Вайсу, потом посмотрел на Серафину и Ровену:
— Но мы уже сражались с ним и даже несколько раз побеждали, а он все возвращается. Этой ночью мы собрали все свои силы и потеряли множество друзей, а он все равно победил нас. Как убить врага, которого невозможно убить?
Все молчали.
Никто не знал ответа. Ведьма не убежала, но и сказать ей было нечего. Их поражение в борьбе с отцом удручало ее больше всех. Заметив взгляд Серафины, Ровена повернулась к ней:
— Попомни мои слова, он придет за нами.
Слова Ровены эхом отдавались у Серафины в голове. Она ни минуты не сомневалась в их правоте. Но никакого решения у нее не было, так же, как у друзей. Никто из них не знал, что делать.
Пока остальные отмывались, искали еду на кухне и отдыхали, Серафина отправилась в мастерскую повидать папашу. Он готовил завтрак на металлической бочке, служившей им плитой.
— Ну и ураганище поднялся прошлой ночью, — проговорил папаша при виде Серафины. — Мы с другими ребятами почти всю ночь работали, пытаясь все починить. А ты где ночевала?
— Я тоже почти не спала, — ответила Серафина, усаживаясь за маленький обеденный столик.
— Все в порядке? — озабоченно спросил папаша. — Выглядишь ты неважнецки.
— Нормально, — ответила она.
— Да я уж вижу, как у тебя в голове шестеренки крутятся, — заметил он, ставя перед дочерью тарелку с едой.
— У меня только один вопрос, — ответила Серафина, вытаскивая из тарелки кусок ветчины и жуя. — И нужно, чтобы ты мне помог.
— Ты только наведи меня на след, и я тут же пущусь в погоню. — Своей любимой фразой насчет охоты на опоссумов он давал понять, что готов помочь, как только она объяснит, что к чему.
— Что ты делаешь, когда чинишь какую-нибудь машину или когда у тебя еще какие-то проблемы, а ты никак не можешь их решить, и тебе кажется, что решить их невозможно?
Папаша бросил на Серафину внимательный взгляд. Он сразу понял, что это очень важный для нее вопрос.
— Когда у меня возникает проблема, которая кажется неразрешимой, — проговорил он, — я делаю все, что в моих силах. Если же этого недостаточно, я делаю паузу и мысленно возвращаюсь назад. Я обдумываю все заново, рассматриваю с разных сторон и точек зрения — так, как я раньше на это никогда не смотрел, и может, никто не смотрел.
— И тогда у тебя все получается?
