— Если ты способен выдержать человеческие рыдания, у тебя желудок посильней, чем у большинства.
Дядя бросил на меня мимолетный острый взгляд, и единственный раз в жизни мы поняли друг друга без слов. Собрав все силы, я начала оглушительно выть. Я голосила, как банши, как буря в горной долине, как младенец в коликах, ожидая, что Базинд будет упорно стоять на своем — уж очень дурацкой казалась эта попытка его прогнать — но он даже отшатнулся от отвращения.
— Я буду сторожить у входа.
— Как тебе угодно, — сказал дядя. Он проследил взглядом, чтобы Базинд повернулся к нам спиной, а потом придвинулся и сказал мне прямо в ухо: — Продолжай вопить, сколько сможешь.
Я посмотрела на него с искренней скорбью, не в состоянии сказать ни слова на прощание, потому что приходилось тратить все дыхание на громкий плач. Ни разу не оглянувшись, Орма нырнул за алтарь и пропал из виду. Под храмом, наверное, располагалась усыпальница — так иногда бывало, — и она, конечно, соединялась с общим лабиринтом туннелей под городом.
Я выла, всерьез и по-честному, глядя на святую Клэр и колотя по подолу ее одеяния кулаком, пока не охрипла до кашля. Базинд оглянулся, потом в изумлении посмотрел еще раз. Нельзя было, чтобы он догадался, куда делся Орма. Посмотрев мимо Базинда, через его плечо, я сделала вид, что увидела лицо дяди в закрытом ставнями окне в переулке за ним и крикнула:
— Орма! Беги!
Базинд завертелся, недоумевая, как Орме удалось добраться до переулка так, что он не заметил. Я бросилась на него и толкнула в кучу дров, вызвав небольшую лавину из бревен, а потом со всех ног кинулась бежать. Он оправился гораздо быстрее, чем ожидалось, и за спиной раздался его косолапый топот и тревожный звон серебряного колокольчика.
Бегун из меня был неважный: каждый шаг, казалось, вгонял в колени железный прут, а подол платья, пропитавшийся грязным снегом, цеплялся за лодыжки, то и дело грозя подвернуться под ногу. Я нырнула влево и побежала вправо, поскользнувшись на кровавом льду за лавкой мясника, залезла на лестницу чьего-то рабочего сарая, подняла ее за собой и по ней же спустилась с другой стороны. Это казалось мне хитрым ходом, пока я не увидела, как за дальний край крыши зацепились руки Базинда. Ему хватило силы подтянуться, это было неожиданно. Я спрыгнула с лестницы и грохнулась на землю, вызвав панику среди кур в чьем-то крошечном заднем дворе, и через ворота бросилась в новый переулок.
Поворачивая на север и снова на север, я направлялась к оживленной улице у реки. Толпа должна была остановить Базинда — не просто замедлить, а вовсе удержать. Ни один гореддец не станет сидеть сложа руки, когда за его соотечественницей гонится саарантрас.
Базинд уже хрипло дышал мне в затылок, даже стукнул рукой по раскачивающемуся у меня на спине рюкзаку, но не мог ухватиться. Я вырвалась из переулка на яркое солнце. Люди, вскрикнув от удивления, рассыпались в разные стороны. Мне понадобилось мгновение, чтобы глаза привыкли к свету, но увиденное тут же лишило меня дара речи. Почти одновременно я услышала, как Базинд остановился, пораженный тем же зрелищем: мы ворвались прямо в группу людей с черными перьями на шляпах — Сынов святого Огдо.
Я сделала первое, что пришло в голову — указала на Базинда и закричала:
— Он хотел на меня напасть!
Возможно, он и вправду собирался и уж точно, вот так выбежав за мной из переулка, выставил себя виноватым; и в глубине сердца я понимала, что черню одного дракона, чтобы спасти другого. Но нельзя было говорить такое — только не перед Сынами святого Огдо, которым довольно было любого предлога, чтобы обрушиться на саара.
Они столпились вокруг него, прижали к стене, и мне стало ясно, что я спровоцировала что-то гораздо более серьезное, чем могла предположить. В одной только этой группе было не меньше четырех десятков Сынов, их число росло с каждым днем с самого появления ардмагара.
Я встретилась взглядом с одним из них и с ужасом узнала в нем графа Апсига.
Он пытался скрыть свою личность — домотканая одежда, фартук сапожника, мягкая шляпа с черным пером — но ничто не могло замаскировать эти высокомерные голубые глаза. Он, конечно, увидел, как я выскочила из переулка, и теперь пытался скрыться, спрятав лицо и нырнув за своих товарищей, которые скандировали «Проклятие Червя» святого Огдо: «Око Небес, отыщи саара. Не дай скрываться ему меж нас, но яви пред нами нечестивого. Его бездушная бесчеловечность — будто знамя в прозорливых глазах праведников. И да очистим мы мир от него!»
Я отчаянно огляделась в поисках стражников и заметила, что они приближаются с севера целым верховым отрядом.
Они сопровождали королевские кареты по местам Золотых представлений. Сыны тоже их заметили и окликнули друг друга. Оставив лишь двоих держать Базинда, который безвольно повис между ними, остальные рассеялись по проезжей части так же, как стояли перед тем, как я вывалилась из переулка.
Сыны ждали здесь карету ардмагара.
