— Э-э-э… вы имеете в виду то, что сделали для меня?
— Естественно, это я и имею в виду.
— Но у вас была причина: благодарность за то, что я спасла вам жизнь.
— Нет! — воскликнул он. Я даже подскочила от испуга. — Это пришло мне в голову только тогда, когда все было кончено. Я защитил тебя, вовсе ни о чем не задумываясь. На долю секунды я… — Он помедлил, тяжело дыша, и его взгляд затуманился от ужаса. — Я ощутил какое-то очень сильное чувство. Мне было важно, что с тобой станет. Возможно, мне даже важна была ты! Мысль о твоей боли причинила мне… боль!
— Наверное, это можно назвать «сочувствием». — Сама я не ощущала в тот момент особого сочувствия к тому, насколько эта идея его ужаснула.
— Но это был не я, понимаешь? — воскликнул он. Вино уже начало придавать его манерам театральности. — Это все проклятое тело. Не успеешь подумать, а его уже захлестывает волна чувств. Возможно, здесь работал инстинкт самосохранения, позыв защищать беспомощный молодняк, но ведь до тебя мне нет никакого дела. Это тело хочет того, чего я бы никогда не захотел.
Естественно, капитан Киггс выбрал именно этот самый момент, чтобы открыть дверь.
Вид у него был смущенный, да и у меня, предполагаю, не лучше. Все-таки когда мы говорили в прошлый раз, я была под арестом.
— Ардмагар. Дева Домбей, — кивнул он. — Ну вы там и натворили дел под ульем. Есть желание рассказать мне, что случилось?
Комонот говорил сам; по его версии, мы пошли в апсиду побеседовать без свидетелей. Я затаила дыхание, но Комонот не упомянул ни о моем прошлом, ни о материнских воспоминаниях. Просто сказал, что у меня была для него конфиденциальная информация.
— Касательно чего? — спросил Киггс.
— Касательно того, что тебя не касается, — пробурчал ардмагар.
Он выпил уже столько вина, что больше не мог найти в разуме ту ячейку, куда следовало убирать эмоции. Если у него вообще такая была.
Киггс пожал плечами, и Комонот продолжал подробно описывать скорую кровавую расправу. Киггс вытащил кинжал Томаса из-за пояса и повертел в пальцах. Кончик лезвия был нелепо смят.
— Есть идеи, как это случилось?
Комонот нахмурился.
— Он не мог удариться об пол так, что…
— Вряд ли, если только он не швырнул его с размаху, — покачал головой Киггс и впервые за все это время посмотрел прямо на меня. — Серафина?
При звуке моего имени из его уст в груди забурлило старое чувство неловкости.
— Он меня ударил, — сказала я, опустив взгляд на руки.
— Что? Мне никто об этом не сказал! Куда? — Голос его звучал так обеспокоенно, что я не удержалась и подняла глаза. И тут же пожалела об этом — видеть его тревогу за меня оказалось очень больно.
Я пощупала правый бок. Нож пропорол плащ и все остальные слои одежды, что неудивительно. Хм, можно ли как-нибудь перевязать пояс так, чтобы скрыть дыру? Я снова взглянула на Киггса — у него челюсть отвисла. Логично: по идее, я должна была быть мертва.
— Разве Глиссельда не рассказывала? Я ношу… веригу, серебряный пояс, который хранит от ереси. Он меня и спас.
Киггс изумленно покачал головой.
— Вечно не знаю, чего ожидать. Но советую учесть: удар такой силы, — он поднял искривленный кинжал, — оставит болезненный синяк или даже рассечение. Я бы позаботился, чтобы его осмотрели дворцовые врачи.
— Я учту. — Спина и в самом деле болела. Интересно, как выглядит синяк на чешуе?
— Ардмагар, город снова под контролем. Отряд стражи прибыл сопроводить вас обратно в замок Оризон. Я желал бы, чтобы вы оставались там до конца своего визита.
Комонот поспешно кивнул: если когда-то он и сомневался в необходимости оставаться под охраной, то уж точно не теперь.
— Что вы делали здесь один? — спросил Киггс. Комонот дал ему почти тот же ответ, что и мне, пересыпая речь театральностями. Принц нахмурил брови. — Я дам вам время пересмотреть свою позицию. Кто-то знал, что вы здесь. Вы скрываете важную для следствия информацию. У нас есть на этот случай законы — уверен, моя бабушка будет счастлива пересказать их вам сегодня за ужином.
Ардмагар надулся, будто сердитый еж, но Киггс открыл дверь, подал знак своим воинам, и старого саара увели буквально через минуту. Он снова закрыл дверь и посмотрел на меня.
В волнении и тревоге я опустила взгляд на богатый порфирийский ковер епископа.
— Вы ведь не помогали ардмагару сбежать от охраны, так?
— Нет.
— Что вы делали в капелле вдвоем?
Я покачала головой, не смея взглянуть на него.
Киггс упер руки в бока и прошелся по комнате, делая вид, что изучает каллиграфически выполненную бенедикцию святой Гобнэ, висящую в раме между книжными шкафами.
— Что ж, — сказал он. — По крайней мере, личность потенциального убийцы нам известна.
— Да, — согласилась я.
Он медленно повернулся ко мне, и я осознала, что он имел в виду не себя и меня, а себя и стражу.
— Так вы были знакомы, — проговорил он непринужденно. — Это несколько меняет характер ситуации. Есть мысли, почему он мог желать вашей смерти?
