— Он спас мне жизнь! — крикнула я у него за спиной, решив заставить его слушать, хочет он или нет. — Когда я была ребенком, Орма был моим наставником. Вы же помните, его семью забирали на осмотр. Так вот, цензоры боялись, что он может слишком привязаться к своим ученикам, потому что он умел и очень любил преподавать. Чтобы испытать его, драконша по имени Зейд заманила меня на колокольню собора святой Гобнэ под предлогом урока физики, схватила и подвесила над площадью. И если бы Орма спас меня, это бы его скомпрометировало. Ему должно было быть все равно.
Я сглотнула. Во рту, как всегда, пересохло при воспоминании об ужасе, с каким я провожала взглядом падающие туфли, о ревущем в ушах ветре, о том, как качался мир внизу.
Киггс невольно прислушался, моей лошади удалось поравняться с его.
— Орма пришел, — продолжала я, — и моей первой мыслью было: «Ура, он меня спасет!» Но он облокотился о перила, совершенно равнодушный к моему положению, и стал убеждать Зейд, что если она меня сбросит, это перечеркнет ее карьеру — не говоря уже о мирном соглашении. Она тряхнула меня, немного ослабила хватку, но он даже не вздрогнул. Ему не было до меня никакого дела, он просто дал совет соотечественнице.
Если честно, эта часть меня по-прежнему больно ранила.
— В конце концов она поставила меня на пол. Орма взял ее под руку, и они ушли вместе, оставив меня одну, в слезах и без обуви. Я спускалась по лестнице ползком, все четыреста двадцать ступеней, а когда наконец добралась домой, Орма отчитал меня за то, что я поверила дракону, и назвал умственно отсталой.
— Но он же дракон, — заметил Киггс, теребя поводья.
— Я тогда еще не знала.
Теперь он смотрел на меня, причем внимательно, но уже я не решалась встретиться с ним взглядом.
— Зачем вы мне это говорите?
«Потому что хочу рассказать что-нибудь правдивое, а это — самое близкое к правде, что у меня есть. Потому что мне кажется, что вы хоть отчасти поймете эту историю. Потому что мне нужно, чтобы вы поняли».
— Хочу, чтобы вы поняли, почему я обязана ему помочь.
— Потому что он был к вам так холоден? Потому что оставил одну, а потом обозвал идиоткой?
— Потому что он… он спас мне жизнь, — пробормотала я в растущем смущении.
— Предположительно, как капитан королевской стражи, я должен был бы уже знать об этом случае. Драконша почти убила человека — это не шутки, и все же ваш отец не потрудился проследить, чтобы ее наказали?
Внутренности свернулись в узел.
— Нет.
Киггс посуровел.
— Хотелось бы мне знать, сколько правды в этой истории.
И он снова пришпорил коня, оставляя меня в одиночестве.
К городу мы подбирались ползком; драконы пешком шли не так быстро, а эти два, судя по всему, еще и не торопились. К тому времени, как мы достигли конюшни у подножия холма, перевалило далеко за полночь.
В поле зрения конюшни драконы перекинулись — остыли, сжались и превратились в пару голых мужчин. Они следом за мной и лошадьми прошли внутрь, а Киггс пошел посмотреть, какую одежду мог им одолжить конюх Джон. Орма был без фальшивой бороды, и я понадеялась, что он хоть очки запрятал куда-нибудь в безопасное место перед тем, как трансформироваться.
— Поразительно, что ты цела, — сказал мой дядя, стуча зубами; в человеческой форме он был все же немного благожелательней. — Как ты умудрилась не погибнуть?
Я отвела его в сторону, подальше от Базинда, и рассказала, как обманула Имланна. Орма слушал, сощурив глаза.
— Удачно, что он посчитал тебя сааром. Я не мог даже предположить, что твои особенности окажутся так полезны.
— Не думаю, что правда вообще могла прийти ему в голову.
— Правда? — появился прямо у нас за спинами Киггс с ворохом рубах и штанов. — Только не говорите, что я ее пропустил, — сказал он, передавая одежду саарантраи.
Я не смогла поднять на него взгляд. Он презрительно фыркнул.
Базинд, да благословит Небо его толстый череп, был единственным из нас, кого, казалось, все это развлекало. Всю долгую дорогу домой он беспрестанно спрашивал Орму, что будет дальше и скоро ли мы доберемся. Теперь, вернувшись в саарантрас, он прохрипел:
— Нас бросят в темницу?
Подобная перспектива, судя по виду, наполняла его едва ли не восторгом.
— Я не знаю, — сказал Киггс, ссутулясь с несчастным видом. Прошлой ночью он спал всего четыре часа, и усталость наконец одолела его. — Я сдам вас королеве и ардмагару. Они разберутся, что делать.
Мы сменили лошадей и снова двинулись в дорогу, на этот раз к городским воротам. Киггс не желал показывать драконам тайный ход. Стражи угрюмо преградили нам дорогу, но тут же отступили, стоило им признать своего принца. Мы продолжили путь по нетронутому снегу спящего города и вверх по холму к замку.
